Цитаты на тему «» — страница 59

Я не верю в эволюцию. Если б эволюция существовала, у матерей развились бы глаза на затылке, десять рук и атрофировался сон.

Здравствуйте, мы учителя в отпуске. И мы только что выиграли в лотерею.

Третий Закон Ньютона гласит, что упавшее Вам на голову яблоко не сделает из Вас ученого, но Ваши злобные действия в сторону другого человека непременно найдут противодействия по отношению к Вам

Беда , когда человек вдруг примется философствовать, — это всегда пахнет белой горячкой.

Идеальная любовь умерла, и хуже чем умерла: вышла из моды.

Я день и ночь желаю быть с тобой,
В объятьях страстных, томно умирая,
Я не хочу быть у тебя второй,
И даже первой, если есть вторая,
Единственной могу я только быть,
А остальных, ты можешь позабыть.

Каждый человек , кем бы он ни был, старается напустить на себя такой вид и надеть такую личину, чтобы его приняли за того, кем он хочет казаться; поэтому можно сказать, что общество состоит из одних только личин.

У нас есть только два надёжных друга: русская армия и русский флот !

Ты мой универсальный мозговыноситель!)

Когда я был молод, некоторые женщины говорили, что любят меня за длинные ресницы. Я принимал это. Позже за моё остроумие . Потом за мою власть и деньги . Потом за мой талант . Потом за мой разум – глубокий. Хорошо , я могу принять всё это. Единственная женщина, которая меня пугает, это та, которая любит меня только за то, что я есть. У меня есть на неё планы . У меня есть яды и кинжалы, и тёмные гробницы в пещерах, чтобы укрыть её. Ей нельзя разрешать жить . Особенно если она сексуально преданна и никогда не врёт, и всегда ставит меня выше всего и всех.

— Я никогда и ничего в своей жизни сильно не хотел. Очень. Ну вот Слава , например, он хочет женщин. Разных. Много. Всегда. И он их добивается. А я никогда ничего так сильно не хотел, как он женщин.
— Ну... так никто ничего не хочет!

Приходи — выбирай, властвуй — побеждай!

Век потребовал, чтобы мы громко пели,
Но отрезал нам языки на деле.
Век потребовал, чтобы мы шли вперед,
Но стеной кирпичной закрыл проход.
Век потребовал, чтоб мы пустились в пляс,
Но одел в железные брюки нас.
И в конце концов наш век напоролся
Как раз на то, за что он боролся.

— ... И почему вам кажется, что я сам не смогу найти себе девушку?
— Потому что тебе 27 и единственное на горизонте — твой еврейский мальчик Говард!

Все сказки — об угнетении женщин. Красавица и чудовище — типичный стокгольмский синдром: Белль влюбляется в зверя, который лишает её свободы. Русалочка теряет голос ради парня. А про Белоснежку я вообще молчу...

Пулю вообще заполучить легче, чем миллион.

Люди часто жалуются на то, что их не любят, а настоящая проблема в том, что это они не умеют любить .

Тот, кто идёт медленно, может увидеть детально очень многие вещи . Если меня спросят, кто добивается большего из этих двоих, то я думаю, это человек , который идёт медленно.

Например, мне нужна бумажка. Подтереть задницу. Я пишу служебку, где обосновываю необходимость такого действия. Визирую у генерала, начальника финансовой части, зама по бумажным вопросам. Вношу в свое заявление все исправления, которые они требуют, каждый раз распечатывая новую бумажку. Отправляю служебку в канцелярию. Там она лежит, если не потеряется. Месяц. Другой. Полгода лежит. Наконец, собирается Очень Компетентная Комиссия, которая решает, нужно мне задницу подтирать, или нет . Все это время генерал меня сношает: «а почему у тебя, Александр Игоревич, задница не вытерта?». А я ему отвечаю: «вопрос на рассмотрении в Очень Компетентной Комиссии». Генерал важно кивает головой и ставит меня в пример другим начальникам отделов. Даже награждает премией. В результате Очень Компетентная Комиссия решает в очередной раз оптимизировать расходы и не выдавать мне бумажку. В сухом остатке — потрачено полпачки бумаги, два кило тонера для принтера, три недели рабочего времени, получено несколько премий, но жопа осталась грязной.

Я думаю о том, что если история человечества внушает и сейчас больше опасений, нежели светлых надежд, то нельзя забывать, какой ничтожный промежуток времени представляет собой ушедшее прошлое по сравнению с бесконечностью будущего. Мир еще молод. Мне нравится — даже если я не слишком в этом убежден — представлять себе движение человечества не в виде параболы, которая подобно лично моей, уходит в будущее , более или менее снижаясь, а скорее в виде спирали, которая, все больше и больше расширяясь, движется вверх...