Цитаты на тему «» — страница 46

Бесстрашие — это необычайная сила души, возносящая ее над замешательством, тревогой и смятением, порождаемыми встречей с серьезной опасностью. Эта сила поддерживает в героях спокойствие и помогает им сохранить ясность ума в самых неожиданных и ужасных обстоятельствах.

Если «столкновение» неизбежно — то нужно сделать всё, чтобы смягчить « удар »

Тот, кто не пережил революции, не представляет себе ее величественной, торжественной красоты. Красные знамена, почетный караул из кронштадтских моряков, рефлекторы Петропавловской крепости, освещающие путь от Финляндского вокзала к дому Кшесинской, броневики, цепь из рабочих и работниц, охраняющих путь .

Опасайтесь людей верующих, ибо у них есть боги, которые им все прощают.

Ночь . Тишина . Капучино. Ностальгия и мужчина, которого ты любила. Когда все уже пройдено и неважно, что будет завтра . Есть только вы вдвоем. На пепле после взрыва. Но огонь еще не потух, он снова разгорается, главное не дать ему опять уничтожить все вокруг. Пусть просто греет, дает тепло и свет .

Вот оно как. Вот значит как. Можно, конечно, развестись. Советская власть никого силком не принуждает жить… Можно оставить при себе и держать в унынии, источить попреками: «Ты, мол, несчастная, обманом меня взяла». Точить и точить, чтоб стала тоньше спички… А этого он не умеет. Это так — вообразилось.

— А ты гораздо меньший зануда, чем я думала!
— То ли ещё будет! У меня многое меньше, чем ты думала.

— Ты должна быть мертва! Не стоит гневить богов...
— Честно говоря, они начали первые.

Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает.
гл 12:30

He will do one of two things
He will admit to everything
Or he'll say he's just not the same
And you'll begin to wonder why you came

Я бы ни за что на свете не хотела обладать богатством. Быть окруженной льстецами и обманщиками, никогда не быть в состоянии распознать ложных друзей от настоящих, быть любимой за то, что я имею, а не за то, что я есмь.

— Почему я дантист?
— Ты всегда мечтал стать дантистом. И только один год — «Человеком за Шесть Миллионов»! Даже бегал в замедленном повторе! Постоянно везде опаздывали!

Нелегко доказать, что ты изменился.

Не печалься, мой друг, мы погибли.
Быть может, напрасно, отказавшись мельчить
И играть с пустотой в «что-почём».
Но я помню вершину холма,
Ветку вишни в руке,
И в лучах заходящего солнца
Тень от хрупкой фигурки с мечом.
Мы погибли мой друг.
Я клянусь, это было прекрасно!

Безродные, галдя оравой всей,
но врозь — делясь по стаям или кастам,
скользили над поверхностью вещей,
неслыша, как под ноздреватым настом,
в берлоге, в мерзлоте, в густой ночи,
покоящей исчезнувшие страны,
Империя , погибшая почти,
скуля во сне, зализывала раны .

Тот, кому дорога истина , не станет полагаться на вынужденные показания как на заслуживающие доверия.

Жизнь есть жизнь . Даже самая жалкая.

Смерть незрима для человеческого глаза , только поэтому человек способен надеяться.

Если в сердце дверь закрыта — надо в печень постучаться!

— Зачем пожаловали?
— Книгу надо, — мрачно отрезал саккаремец. И замолчал, словно книга была на свете одна-разъединственная и хранитель по этому слову обязан был немедля принести требуемое.