Цитаты на тему «» — страница 157

Есть вещи , к которым не привыкнешь никогда . Тут трудно докопаться до причины .

— В среду, в восемь часов. — Он встал. Я отступила на шаг назад. Какой же он высокий. Калеб начал уже уходить, но затем вдруг остановился.
— Оливия?
— Что? — удивленно спросила я.
— Я планирую поцеловать тебя. Ну, чтоб ты знала.

... у меня был кошмар о родителях, которые обрушили на меня обвинительную тираду.

Я мог бы о многом рассказать тебе, сиди ты напротив, а так оно прозвучит сухо, и не будет тепла, которое в нем все же заключено.

Мужики вообще редко покупают ювелирку женщинам своим. В основном, женщины себе сами покупают или в подарок друг другу. Мамы дочерям, дочери матерям. Подруга подруге. А от этих не дождёшься.

Здесь для нас очень большая опасность . Я думаю, что на каком-то этапе мы придем к достаточно тяжелому для себя выводу о том, что нас на определенном этапе будет устраивать и мы будем заинтересованы в сохранении Америки, как носительницы централизованного государства. Для меня лично это очень тяжелый вывод. Но тем не менее. Потому что оставаться один на один с Китаем, и, обезумевшей в своем глобализме и беспомощности, Европой — может быть очень опасно.

Мир меняется не от наших слов. Переделать мир можно не упреками и похвалами, а только делом. Сделанного, говорят, не воротишь.

У многих внутреннего мира и в заводе нет — один внешний.

Если философствует мужчина, то это будет философистика или там софистика; если же философствует женщина или две женщины , то уж это будет — потяни меня за палец.

Снимки умеют врать и без всякого «Фотошопа».

Нечестивый бежит, когда никто не гонится за ним; а праведник смел, как лев.

Это публичный дом , а не мюзик-холл. Забудьте о технике, вы должны как следует завести клиента на всю ночь !

На самом деле во всей квартире Кроули уделял внимание лишь комнатным растениям. Они были развесисто мощными, зелеными и пышными, с яркой, сочной и глянцевитой листвой.
А все потому, что раз в неделю Кроули обходил квартиру с зеленым пластмассовым пульверизатором-увлажнителем, опрыскивал листья и беседовал с цветами.
В начале семидесятых он услышал по радио Би-би-си о пользе разговоров с растениями и решил, что это отличная идея. Хотя слово «разговор», возможно, не совсем верно характеризует его действия.
Своими речами он держал их в страхе Божьем.
А точнее, в страхе перед Кроули.
В дополнение к разговорам каждую пару месяцев Кроули выбирал цветок, который рос слишком медленно или его листья начинали увядать и буреть, — в общем, тот, что выглядел чуть хуже других, — и показывал его остальным растениям. «Попрощайтесь с вашим приятелем, — говорил он им. — Эх, молодо-зелено…»
Затем он покидал квартиру с провинившимся растением в руках и возвращался через час или около того с пустым цветочным горшком, который специально ставил где-нибудь на видном месте.
Его растения были самыми роскошными, зелеными и красивыми во всем Лондоне. И самыми запуганными.

— Утром я уезжаю, леди Грэнтэм. Больше мы не увидимся.
— Вы обещаете?

Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей.
Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего.
И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божию пребывает вовек.

— Вы — лесбиянка?
— Нет , просто хотела комплимент сделать.
— Из уст лесбиянки он звучал бы приятнее.

— Нет ... Побереги желания для чего-нибудь важного... По-настоящему важного...
— Потому что они сбываются?
— Да.

Алло, это доставка цветов? Я бы хотел заказать семь роз. Даже пятнадцать! Сколько? Ну, тогда пять.

Иногда сыщик, занимаясь одним преступлением, случайно раскрывает совсем другое.

Христианство проповедует лишь рабство и зависимость . Его дух слишком благоприятен для тирании, чтобы она постоянно этим не пользовалась.