Цитаты на тему «» — страница 3

Борьба за выживание и самосохранение — суть и смысл нашего существования. Наступит время , когда мы будем доказывать, что достойны жить .

— Все и все имеет недостатки и ошибки . — подчеркиваю я. — Не так ли? И их последствия невозможно ни предотвратить, ни контролировать.

Каждый раз, смотря на парящих в небе птиц, непроизвольно им завидую: я тоже могла бы быть такой свободной.

Я счастлива, что он у меня есть и мне, кроме него, больше никого не надо.

Когда нас припирают к стенке, уже не нужно, а необходимо бороться, бунтовать.

Он привык быть готовым ко всему. Он нарочно приучили себя к этому.

Я верю, что где-то далеко есть мир, который мы должны увидеть.

Чем больше контроля и силы , тем больше сопротивления. Но это не касается людей. Чем больше их контролируешь и запугиваешь, тем больше им это нравится и тем больше они хотят, чтобы ими управляли. И чем больше вранья — тем усерднее они верят в навязанные иллюзии . И тем больше они хотят их слышать.

Боль не подчиняет человека и человек не побеждает свои страхи, просто иногда настает момент, когда нужно выбрать: сдаться и умереть или перебороть себя и выиграть награду значительно ценнее.

Я видела, как после очередной истории с его глаз катились слезы , будто он тосковал за местами и по миру, которого больше нет , и к которому невозможно вернуться.

Сны бывают разные: те, в которых хочется остаться, и, те, от которых никак не удается сбежать. Но все одни ведут нас к тому, что мы — сознательно и не только — стремимся понять или желаем увидеть.

Никогда не поздно измениться, или свернуть на покинутую дорожку и стать прежним человеком.

Умереть в некотором роде то же самое, что освободиться.

Отец был настоящим бунтарем. Он думал. Он мыслил несколько по-другому, он выделялся смелостью и открытостью на фоне остальных, замкнутых в себе и имевших помутневший взор.

Через миллионы лет никто не будет знать, что я жила. Я уйду бесследно. Навсегда. Безвозвратно. И никто не задастся вопросом: была ли такая — Микаэла Уилкерсон? Потому что никто не будет помнить обо мне. И это странно. Сначала я исчезну из чьей-то памяти, а потом мое лицо исчезнет со всех фотографий. От меня не останется даже тени. Ничего.

По сути, я была не такой смелой или жестокой, больше добродушной и ранимой. Но эти черты я истово подавляла. И теперь, оглянувшись на химерическое прошлое , могу с непомерной гордостью, не стыдясь, заявить, что я стремительно выросла и взираю на иллюзорный мир несколько по-другому. И ничего ребячески милого и наивного во мне не осталось.

— Какая же ты зануда! — утверждает Ева.
— Приставала! — обзываюсь я.
— Кислятина! — смеется Один. — Заядлее сутяги чем ты, в мире больше нет . Неужели ты собираешься провести остаток жизни в одиночестве?
— Да. — буркаю я, нахлобучившись.
— Я не могу этого допустить.

Наша жизнь — это тернистое, опасное путешествие в один конец . И наше задание — добраться к завершающей точке.

Большинство всегда право , а неразумное меньшинство лишь то и делает, что думает, будто все вокруг ошибаются. Не самообман ли это? Придерживаясь такого мнения, не становятся ли они массой?

Слабые должны спускаться в могилу первыми.