Цитаты на тему «» — страница 7

Вот бог поверженный лежит — он пал, и низко пал. Мы для того и строили повыше пьедестал.

Иногда я страдаю от странного чувства отчужденности от самого себя и окружающего мира.

Сейчас невозможно определить, сколько умственной и физической энергии растранжирило человечество на военные приготовления, на вооружение, но затраты эти были поистине колоссальными.

Между тем до Перемены весь мир находился в таком нездоровом, лихорадочном состоянии, был раздражителен, переутомлен и мучился над сложными, неразрешимыми проблемами, задыхаясь в духоте и разлагаясь. Самый воздух , казалось, был отравлен. Здравого и объективного мышления в то время на свете вообще не существовало. Не было ничего, кроме полуистин, поспешных, опрометчивых выводов, галлюцинаций, пылких чувств. Ничего...

Хорошо , если бы все мы делали то, что само собою разумеется! — думал Бенсингтон. — Как далеко продвинулся бы мир по пути прогресса! Почему, например, я не делаю очень многое, что следует и что я сам хочу сделать? Неужели со всеми так? Или это я один такой? И он погрузился в туманные размышления о воле и безволии. Он думал о сложных сплетениях ненужных мелочей, из которых состоит повседневная жизнь , и о делах прекрасных и достойных, — так отрадно было бы посвятить себя им, но мешает какая-то непостижимая сила .

Покорение вершины – большая радость , но близость неба величественнее.

Он очень устал, причем больше всего от того, что приходилось все время скрывать усталость .

Все эти люди пришли сюда издалека, они оставили позади привычную жизнь , чтобы принять участие в этой безумной войне, которая ничего не приносила и пожирала все, — в бессмысленном водовороте разрушения.

– Но почему ты пришел ко мне? – упорствовала она .
– Потому что так должно быть. Если бы в этом мире не было тебя, то меня в нем также не было бы.

Вы расплачиваетесь за строптивость одиночеством, а оно озлобляет душу.

— Давайте, не стесняйтесь...
— Я знаю ответ, мистер Гаррисон.
— Бэ — ме-ме-ме....
— Заткнись, жирный!
— Э-э-э... Не называй меня жирным, хе*ов жид!
— Эрик! Ты что только что сказал слово на букву " Ха"?.
— Жид! Он имел в виду хе*в.
— В школе нельзя говорить х*. Ты — жиробас е*чий!

Но мудрость закаляет любовь — и умеряет ее; и она придает новую форму ненависти. Как можно говорить о жестокости, не изведав всей глубины как жестокости, так и доброты.

Отец сказал мне однажды, что уважение к истине лежит в основе всех почти систем морали. «Ничто не возникает из ничего», – сказал он. Глубокая мысль – если только понимать, сколь изменчивой может быть «истина».

Из всех чудовищно-безумных явлений прошлого война была, без сомнения , самым безумным. Пожалуй, в действительности она причиняла меньше вреда, чем такое менее заметное зло , как всеобщее признание частной собственности на землю, но губительные последствия войны были так очевидны, что ею возмущались даже в то глухое и смутное время . Войны того времени были совершенно бессмысленны. Кроме массы убитых и калек, кроме истребления громадных материальных богатств и растраты бесчисленных единиц энергии, войны не приносили никаких результатов. Древние войны диких, варварских племен по крайней мере изменяли человечество ; какое-нибудь племя считало себя более сильным физически и более организованным, доказывало это на своих соседях и в случае успеха отнимало у них земли и женщин и таким образом закрепляло и распространяло свою власть . Новая же война не изменяла ничего, кроме красок на географических картах, рисунков почтовых марок и отношений между немногими, случайно выдвинувшимися личностями.

Мудрость ведь сдерживает любовь , не так ли? И она же несет в себе новую форму ненависти. Как можешь ты определить, что такое безжалостность, пока не измеришь глубину как жестокости, так и доброты?

Мы говорим, что Муад'Диб удалился в края, где человек не оставляет следов на песке.

Не бывает глупых вопросов, бывают глупые люди .

Сердца всех людей обитают в одних и тех же джунглях.

Тени высоких колоколен все росли и росли, пока не достигли горизонта и не слились с надвигающимся мраком и тогда медленно, неслышно, расправляя складки своего синего и все более отливающего черным плаща и мало-помалу обволакивая им землю, подкралась ночь .

Нет слепоты хуже слепоты тех, кто не хочет видеть!