Цитаты на тему «» — страница 18

Сделки – это для равных. Или почти равных...

Если вообще кто-нибудь спасётся, так это тот, кто не потеряет голову.

Отчаявшиеся люди бывают всего опаснее.

Человек , которые не делает ошибок, получает приказы от тех, кто их делает.

Ты сама знаешь опасность защиты: если ты станешь защищать его слишком усердно, он не вырастет достаточно сильным. У него не хватит сил для исполнения своего предназначения – каким бы оно ни было.

Настало время , когда каждый должен вносить свою долю в общее дело, не ища выгоды для себя.

Если человечество зайдет в тупик и растратит свои силы , вневременная созидательная сила поставит на его место другое существо, более утонченное, более чудесное, некую новую, прекрасную расу, которая и станет воплощением созидательного начала. Игра всегда продолжается. Таинство созидания непостижимо, в нем нет ни малейшего изъяна, ему нет конца, оно вечно. Народы приходят и уходят, виды исчезают, но на их место приходят новые – более совершенные или такие же, как и прежде, являя собой исключительное чудо. Этот источник неподвластен разложению и неистощим. Ему нет предела. Он умеет творить чудеса , в нужную минуту порождать совершенно новые расы и новые виды, новый тип сознания, новые организмы, новые формы единства бытия. Человеческие возможности – пустой звук по сравнению с тем, что может мистическая созидательная сила .

Одноглазый взгляд нашего мира говорит, что ты не должен высматривать слишком отдаленные проблемы . Такие проблемы могут никогда не наступить. Вместо этого, займись волком на твоем собственном участке. Стаи, рыскающей за забором, может и не существовать.

Животное может быть свирепым или хитрым, но один только человек умеет лгать.

Самоконтроль в сочетании с коварством – что может быть ужаснее.

Тот, кто женится из-за богатства, продает свою свободу.

…необходимо стремиться к постоянству изменчивости внутри себя.

Был он воин и мистик, чудовище и святой, лис и сама воплощённая невинность , меньше, чем бог , но больше, чем человек .

Они вечно торопятся на работу, — я видел их тысячи, с завтраком в кармане, они бегут как сумасшедшие, думая только о том, как бы попасть на поезд, в страхе, что их уволят, если они опоздают. Работают они, не вникая в дело; потом торопятся домой, боясь опоздать к обеду; вечером сидят дома, опасаясь ходить по глухим улицам; спят с женами, на которых женились не по любви , а потому, что у тех были деньжонки и они надеялись обеспечить свое жалкое существование . Жизнь их застрахована от несчастных случаев. А по воскресеньям они боятся погубить свою душу. Как будто ад создан для кроликов!

После атомных взрывов все международные споры словно утратили всякое значение . Мы задумывались над тем, что нужно найти способ прекратить применение этого страшного оружия, пока на земле не уничтожено все живое.

Всякий неглупый юнец в отрочестве подвержен — и, по счастью, так будет всегда — философским сомнениям, благородному негодованию и новым веяниям, и, признаюсь вам, я перенес эту болезнь в тяжелой форме. Я говорю «сомнениям», но, в сущности, сомнение куда сложнее, а это было просто отчаянное, страстное отрицание: «Неужели в это я мог верить!»

Излишне тщательный анализ искажает истину.

За райскую жизнь люди расплачиваются одной ценой: они становятся слабыми, изнеженными, теряют закалку.

— Вы совершили хладнокровное убийство .
— Правда ? А вы с какой температурой крови убивали?

Чувство величия преходяще. Оно непостоянно и непоследовательно. Отчасти оно зависит от мифотворческого воображения человечества. Человек , испытывающий величие , должен чувствовать миф , в который вплетена его жизнь . Он должен отражать то, что этот миф проецирует на него. И он должен быть прежде всего ироничным — ибо именно ирония удержит его от веры в собственное величие , она — единственное, что даст ему подвижность внутри себя. Без этого качества даже и случайное величие уничтожит человека .