Цитаты на тему «» — страница 5

— Сомневаешься в моих способностях?
— Нет , только в намерениях.

Зло есть зло , Стрегобор. Меньшее, большее, среднее. Суть одна. Не мне тебя судить, я тоже не только добро творил в жизни . Но теперь, если придется выбирать между одним злом и другим, я предпочту не выбирать вовсе.

— Ну, будь!
— Я, сука, уже есть!

— На твое счастье , когда я расплачусь за твои услуги , это будет не твоя забота .
— На твое счастье, я сочла твою компанию беседы достаточной платой.

Я, Лютик, никогда не мог противиться искушению взглянуть на то, чего не существует.

— Почему бы не убить их?
— Потому что тогда они будут правы насчет меня.

– Нет , – согласился он. – Не знаю. Но…
– Если не знаешь, – прервала она , – то никакое «но» уже не поможет. Ты не знаешь. Просто: не знаешь.

Мне известно, что тебе около сорока, выглядишь ты на тридцать, думаешь, будто тебе немногим больше двадцати, а поступаешь так, якобы тебе всего лишь десять.

Трудотерапия. Спасительное влияние профактивности на психику.

Забыл сказать, что тебе необходимо поменять свою пустую башку на другую, с мозгами.

— Загадка: много ест и много пьет. Ходит он большой и бьет.
— Тролль, ясное дело.
— Хорошо , тролль. Говори свою загадку.
— Пусть легким бываю я, словно перо, быть долго и троллю со мной нелегко.
— Э-э-э... пись-пись? Трудная загадка! Человек обманул!
— Я выиграл честно.
— Глупые загадки ! Перо, троллю не легко... не пись-пись...

Ну, поехали. Подгони своего сонного мерина.
— Моего жеребца зовут Пегас.
— Само собой! Знаешь, что? Мою эльфью кобылу тоже надо бы как-то назвать. Хммм...
— Может, Плотвичка? — съехидничал трубадур.
— Плотва? — согласился ведьмак. — А что, звучит.
— Геральт?
— Слушаю.
— У тебя в жизни была хоть одна лошадина, которую не называли бы Плотва?
— Нет , — ответил ведьмак после недолгого раздумья. — Не было. Подгони своего кастрированного жеребца. Лютик. Путь дальний.

Люди <...> любят выдумывать страшилищ и страхи. Тогда сами себе они кажутся не столь уродливыми и ужасными. Напиваясь до белой горячки, обманывая, воруя, исхлёстывая жен вожжами, моря голодом старую бабку, четвертуя топорами пойманную в курятнике лису или осыпая стрелами последнего оставшегося на свете единорога, они любят думать , что ужаснее и безобразнее их все-таки привидение, которое ходит на заре по хатам. Тогда у них легчает на душе. И им проще жить .

— Она хочет стать ещё сильнее. Она же умрёт.
— Ну, помолимся за неё по дороге из этого города.

Два раза смерти на видать, а один раз не миновать.

— Еще пять минуточек... уже 1358-й?
— Нет .
— Ну так и ***уйте отсюда!

— Сказал, что через неделю тебя вздёрнут и посмотрим, кто будет смеяться последним.
— Что я такого сказал?!
— Ты сказал, что имел шляпу его тёлки, как-то так.

— Вот еще вопрос: почему ты иногда сбрасываешь меня в бою?
— Что-то я такого не припомню.
— Ясен пень.

— Черт ! Глянь-ка, Мильва, что там такое?
— Просто тебе ухо оторвало. Ничего страшного.
— Тебе легко говорить. Я, понимаешь ли, любил это ухо.

Теперь-то он малость остепенился, поскольку пребывает в приличном обществе, но в юности для него не было ничего святого. Я бы сказал, что при виде него чувствовать себя в безопасности могли разве что ежи да те женщины , которым удавалось влезть на самую макушку высокого дерева.