Цитаты на тему «» — страница 3

Каким ничтожным, плоским и тупым
Мне кажется весь свет в своих стремленьях!
Какая грязь ! И всё осквернено, как в цветнике,
Поросшем сплошь бурьяном...
Как это всё могло произойти?

Бедный Йорик! Я знал его, Горацио: это был человек с бесконечным юмором и дивною фантазиею. Тысячу раз носил он меня на плечах, а теперь... Как отталкивают мое воображение эти останки! Мне почти дурно. Тут были уста — я целовал их так часто. Где теперь твои шутки, твои ужимки? Где песни, молнии острот, от которых все пирующие хохотали до упаду? Кто сострит теперь над твоею же костяной улыбкой? Все пропало.

Если это безумие, то в нем есть система .

Начало было, — говоришь. — Ну что ж, отлично!
Скажи, сознанье или материя первична?
Как нашим ограниченным умом
Постичь, что вечность — безначальна, безгранична?

— Не уйти ли нам подальше с открытого воздуха, милорд?
— Куда, в могилу?
— В самом деле, дальше нельзя. (В сторону.) Как проницательны подчас его ответы ! Находчивость, которая часто осеняет полоумных и которой люди в здравом уме иногда лишены...

На что решились мы в минуту страсти , со страстью и умрёт.

Мы откармливаем животных, чтобы откормить себя, а себя для червей. Жирный король и тощий бедняк — только различные кушанья, два блюда для одного стола. Этим все кончается. Дело возможное — удить червяком, который ел короля, и скушать потом рыбу, проглотившую червяка.

Олень подстреленный хрипит,
Лань, уцелев, резвится.
Тот караулит, этот спит -
И так весь мир верти́тся...

Покоряться
Пращам и стрелам яростной судьбы
Иль, ополчась на море смут, сразить их
Противоборством?

О женщины , вам имя — вероломство!

Горацио, остались ещё вещи меж небом и землёй что не подвластны философии людской.

Как узнать, кто милый ваш?
Он идёт с жезлом.
Перловица на тулье,
Поршни с ремешком.
Ах, он умер, госпожа,
Он — холодный прах;
В головах зелёный дерн,
Камешек в ногах.

Покамест травка подрастёт, лошадка с голоду умрёт.

... Какими же словами
Молиться тут? «Прости убийство мне»?
Нет , так нельзя. Я не вернул добычи.
При мне все то, зачем я убивал:
Моя корона , край и королева,
За что прощать того, кто тверд в грехе?

Можно улыбаться, улыбаться и быть подлецом.
(Можно жить с улыбкой и с улыбкой быть подлецом…)

Само по себе ничто ни дурно, ни хорошо ; мысль делает его тем или другим.

— Вот флейта, сыграйте на ней что-нибудь.
— Принц , я не умею.
— Но я прошу вас.
— Но я не знаю, как за это взяться.
— Это также просто как лгать: перебирайте отверстия пальцами, вдувайте ртом воздух и из нее польётся нежнейшая музыка .

Ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду пятна черноты, и их ничем не смыть!

Кто поселял в народах страх ,
Пред кем дышать едва лишь смели,
Великий цезарь — ныне прах,
И им замазывают щели.

Слыхал я, иногда преступники в театре
Бывали под воздействием игры
Так глубоко потрясены, что тут же
Свои провозглашали злодеяния.