Цитаты на тему «» — страница 59

И всё же я буду порою вдыхать аромат увядших цветов минувшего.

Благороднее считать себя неправым, чем оказаться правым, особенно если ты прав.

Чем хуже владеешь языком, тем меньше можешь на нем соврать.

Он [труд] — первое основное условие всей человеческой жизни , и притом в такой степени, что мы в известном смысле должны сказать: труд создал самого человека .

Коррупция — это только бранное слово для осенней поры народа.

Познание — одна из форм аскетизма.

Любите, пожалуй, своего ближнего как самого себя. Но прежде всего будьте такими, которые любят самих себя.

Представления о добре и зле так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоречили одно другому.

Мы только тогда придаем особое значение обладанию какой-либо добродетелью, когда замечаем ее полное отсутствие у нашего противника.

Человек — это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, — канат над пропастью. Опасно прохождение, опасно быть в пути, опасен взор, обращенный назад, опасны страх и остановка. В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель.

Для глупого лба по праву необходим, в виде аргумента, сжатый кулак.

Неразрешенные диссонансы в отношении характера и образа мыслей родителей продолжают звучать в натуре ребенка и образуют внутреннюю историю его страданий.

Люди ! Люди ! Лживые, коварные ехидны! Их слезы — вода ! Их сердца — железо! Поцелуй на устах — и кинжал в сердце !

Если меня спросят, почему в моем сердце нет никакой религии, то я отвечу, что я утратил её по вине самой же религии.

Когда-нибудь с моим именем будет связываться воспоминание о чём-то чудовищном — о кризисе, какого никогда не было на земле, о самой глубокой коллизии совести, о решении, предпринятом против всего, во что до сих пор верили, чего требовали, что считали священным. Я не человек , я динамит. — И при всём том во мне нет ничего общего с основателем религии — всякая религия есть дело черни, я вынужден мыть руки после каждого соприкосновения с религиозными людьми... Я не хочу «верующих», я полагаю, я слишком злобен, чтобы верить в самого себя, я никогда не говорю к массам... Я ужасно боюсь, чтобы меня не объявили когда-нибудь святым; вы угадаете, почему я наперёд выпускаю эту книгу: она должна помешать, чтобы в отношении меня не было допущено насилия... Я не хочу быть святым, скорее шутом... Может быть, я и есмь шут... И не смотря на это или, скорее, несмотря на это — ибо до сих пор не было ничего более лживого, чем святые , — устами моими глаголет истина . — Но моя истина ужасна: ибо до сих пор ложь называлась истиной. — Переоценка всех ценностей — это моя формула для акта наивысшего самосознания человечества, который стал во мне плотью и гением.

Вернейший способ испортить молодое поколение — научить их выше ценить единомышленников, чем тех, кто думает иначе.

Так гласит моя великая любовь к самым дальним: не щади своего ближнего. Человек есть нечто, что должно преодолеть.

Вот новая тишина , которой я научился: их шум вокруг меня накидывает покрывало на мои мысли .

В отношении жизни нужно допустить некоторое дерзновение и риск , тем более, что в худшем, как и в лучшем случае мы всё равно её потеряем.

У одних сперва стареет сердце , у других — ум. Иные бывают стариками в юности; но кто поздно юн, тот надолго юн.