Цитаты на тему «» — страница 53

В сущности в своей простоте они желают лишь одного: чтобы никто не причинял им страдания . Поэтому они предупредительны к каждому и делают ему добро .
Но это трусость – хотя бы и называлась она «добродетелью».

Блаженны сонливые: ибо скоро станут они клевать носом.

Шахматы воспитывают склонность к самостоятельному мышлению, а потому не следует их поощрять.

Тоска по любви есть сама любовь .

Прокурор, повязав салфетку, с чавканьем поедал нежное мясо . Он надеялся, что к этому блюду ему подадут признание обвиняемого.

Что же такое в конце концов человеческие истины? – Это – неопровержимые человеческие заблуждения.

Нить затем лишь и порвана, чтобы возможно скорее связать её покрепче.

Какова же была та огромная потребность, из которой возникло столь блистательное собрание олимпийских существ?
Тот, кто подходит к этим олимпийцам с другой религией в сердце и думает найти у них нравственную высоту, даже святость , бестелесное одухотворение, исполненные милосердия взоры, тот неизбежно и скоро с недовольством и разочарованием отвернётся от них. Здесь ничто не напоминает об аскезе, духовности и долге; здесь всё говорит нам лишь о роскошном, даже торжествующем существовании, в котором всё наличное обожествляется, безотносительно к тому добро оно или зло . И зритель, глубоко поражённый, остановится перед этим фантастическим преизбытком жизни и спросит себя: с каким же волшебным напитком в теле прожили, наслаждаясь жизнью, эти заносчивые люди , что им, куда они ни глянут, отовсюду улыбается облик Елены, как в сладкой чувственности парящий идеальный образ их собственного существования.

Сейчас я должен открыть тебе все мое сердце , и я с удовольствием сделаю это, потому что ты должна будешь заботиться о нем потом.

Как-то раз я гуляла по берегу Эльбы и, глядя на воду, начала было размышлять о том, что глубже; река или мои страдания?..

Евреи — это самый замечательный народ мировой истории , потому что они, поставленные перед вопросом: быть или не быть, со внушающей ужас сознательностью предпочли быть какою бы то ни было ценою: и этою ценою было радикальное извращение всей природы, всякой естественности, всякой реальности, всего внутреннего мира, равно как и внешнего. Они оградили себя от всех условий, в которых до сих пор народ мог и должен был жить , они создали из себя понятие противоположности естественным условиям, непоправимым образом обратили они по порядку религию, культ, мораль , историю, психологию в противоречие к естественным ценностям этих понятий. Подобное явление встречаем мы еще раз (и в несравненно преувеличенных пропорциях, хотя это только копия): христианская церковь по сравнению с «народом святых» не может претендовать на оригинальность . евреи вместе с тем самый роковой народ всемирной истории: своими дальнейшими влияниями они настолько извратили человечество , что еще теперь христианин может чувствовать себя анти-иудеем, не понимая того, что он есть последний логический вывод иудаизма.

Друг, всё, что ты любил, разочаровало тебя: разочарование стало вконец твоей привычкой, и твоя последняя любовь , которую ты называешь любовью к «истине», есть, должно быть, как раз любовь к разочарованию.

«Кто ищет, легко сам теряется. Всякое уединение есть грех » – так говорит стадо . И ты долго принадлежал к стаду.

Ибо в том мое учение: кто хочет научиться летать, должен сперва научиться стоять, и ходить, и бегать, и лазить, и танцевать, — нельзя сразу научиться летать!

Познавший самого себя — собственный палач.

Очень часто случается, что научная голова посажена на тело обезьяны, выдающийся ум вложен в пошлую душу — среди врачей и физиологов морали — это явление не редкое.

В действительности человек ищет не счастья. Удовольствие есть чувство мощи: исключите аффект, и вы исключаете те состояния, которые приносят с собой высшее чувство мощи и, следовательно, наслаждения. Высшая разумность — это холодное трезвое состояние , далекое от того, чтобы приносить с собой счастье , которое является лишь опьянением.

Уже самый факт происхождения человека из животного царства обуславливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному, и, следовательно, речь может идти только... о различной степени животности или человечности.

Невозможно рассуждать о морали и праве, не касаясь вопроса о так называемой свободе воли, о вменяемости человека , об отношении между необходимостью и свободой.

Сковано сердце , свободен ум. Если крепко заковать своё сердце и держать его в плену, то можно дать много свободы своему уму, — я говорил это уже однажды. Но мне не верят в этом, если предположить, что сами уже не знают этого.