Цитаты на тему «» — страница 3

Мама называет меня «личностью» — вежливый способ сказать, что она не понимает мою манеру одеваться.

— А для меня это всегда будет самое любимое место .
— Ты нигде больше не была.
— А где лучше, чем здесь? В Альдизере?
— В Париже, на площади Дофина, когда смотришь на Пон-Нёф, сидишь за столиком на улице, пьешь крепкий кофе , ешь круассан с маслом и земляничным джемом...
— Так поехали туда! Возьмем билеты на «Евро-стар» и поедем.
— Нет !
— Ты же сам сказал...
— Ты не поймешь, Кларк. Я хочу быть в Париже собой. Собой прежним. Чтоб француженки строили мне глазки.
— Но кроме них там полно всего.
— Если я закрою глаза , то представляю, что снова сижу в том скверике. Я помню каждую мелочь. Зачем мне новые воспоминания , где я едва помещаюсь за столиком, таксисты отказываются везти меня и ни одна розетка не подходит для подзарядки кресла!?

Единственный способ примириться с подобной жизнью — сделать вид, будто это происходит не с тобой.

Как выражается папа, у мамы меньше жира, чем у заколки-невидимки.

— Мы не можем изменить людей.
— Что же мы можем?
— Любить их.

Она не вылезает из джинсов и свитера. Элегантно одеться, в ее понимании, — это погладить джинсы.

— Ладно, нам пора домой.
— Подожди минутку, Кларк.
— Что такое?
— Ничего, просто не хочу домой. Хочу побыть мужчиной, который сводил на концерт девушку в красном еще пару минут.

– Почему ты вправе разрушить мою жизнь ? – хотелось спросить мне. – Почему я должна молчать насчет твоей?

Говорят, сад начинаешь по-настоящему ценить по достижении определённого возраста, и, полагаю, в этом есть доля правды. Наверное, это как-то связано с великим круговоротом жизни .

Ты роскошна, — говорил он. — Просто у меня совершенно нет сил. В любом случае не вздумай худеть. Девчонки в клубе... у них не наберется и одной приличной сиськи на всех.

Не думай обо мне слишком часто. Мне не нравится представлять тебя в расстроенных чувствах. Просто живи хорошо .

— Эй, Кларк, — позвал он. — Расскажи мне что-нибудь хорошее .
Я уставилась в окно на ярко-голубое швейцарское небо и рассказала ему историю двух людей. Двух людей, которые не должны были встретиться и которые не слишком нравились друг другу поначалу, но со временем обнаружили, что понимают друг друга лучше всех на свете. Я рассказала ему о приключениях, которые они пережили, о краях, в которых они побывали, о картинах, которые я даже не предполагала увидеть. Я соткала в воздухе лазурное небо и радужное море , вечера, наполненные смехом и глупыми шутками. Нарисовала мир, далекий от швейцарской промышленной зоны, мир, в котором он оставался тем, кем хотел быть. Нарисовала мир, который он сотворил для меня, полный чудес и возможностей. Я дала понять, что он исцелил мою душу, сам того не подозревая, и уже поэтому я буду вечно ему благодарна. Я говорила и знала, что это самые важные слова в моей жизни и нужно говорить искренне, не проповедовать, не пытаться переубедить, а уважать желания Уилла.
Я рассказала ему кое-что хорошее .

— Я дала ему парацетамол.
— А почему не карамельку?

— Все в порядке?
— Вообще-то нет , что-то колет под воротником.
— Ясно, сейчас. Это ярлык. У тебя нет ножниц в сумке?
— Я не знаю. Ты удивишься, но я не сам ее собирал.
— Ну да. Так, замри. О, есть! Хорошо , что ярлык не на трусах.

Ты высечена в моем сердце , Кларк. С того самого дня, как вошла в мою жизнь .

— Я Уилла на концерт веду.
— Так у тебя свидание ?
— Так ничего? Грудь выпирает?
— Пожалей парня — у него твои сиськи все время на уровне глаз.

— Не ворчите. Как говорится, все в жизни надо попробовать, — парировала я.
— По-моему, лошадиные скачки попадают в категорию «кроме инцеста и народных танцев».

У Бога хорошее чувство юмора.

Тебя никогда не было рядом с ним по-настоящему. На эмоциональном уровне. Ты всего лишь пустота , на которую он упорно пытался произвести впечатление .

Тупое нежелание человечества хотя бы попытаться отвечать за свои поступки ужасно удручает.