Цитаты на тему «» — страница 36

Жизнь природы есть сделка между смертью и бессмертием.

Самое страшное – это не «снова не получается». Самое страшное – это «я больше не хочу пробовать».

— Чёрт возьми, старина, я прекрасно понимаю, что ты не пришёл бы ко мне только за тем, чтобы стать писателем, да и знаю я об этом только одно — то, что в это дело нужно врубаться с энергией бензедринщика...
Он же отвечал:
— Ну разумеется, мне эта мысль хорошо знакома, да я и сам сталкивался с подобными проблемами, но чего я хочу, так это реализации тех факторов, которые следует поставить в зависимость от дихотомии Шопенгауэра, потому что каждый внутренне осознанный... — и так далее, в том же духе, о вещах, в которых я ровным счётом ничего не смыслил и в которых сам он смыслил ещё меньше моего.

Меж тем он любил, хотел жить , понимал, что умирает, — иначе говоря, был человеком.

Запомни. Никто никогда полностью не поймет другого человека .

Мы не меняемся, мы становимся глубже.

Помню, я думал: «На мешке же нет ручек. Как они её... поднимут, как будут переносить...» А они просто схватили мешок и швырнули её в скорую. Вот и всё.

Иногда, чтобы двигаться вперёд , нужно остановиться и посмотреть вокруг; кто идёт рядом с тобой.

Музыка была изобретена, чтобы подтвердить одиночество человека .

Даже в известных местах встречаются неизвестные дороги; даже находясь дома, можно потеряться, выбрав не тот путь .

Любим мы глядеть на свой портрет ,
Хоть с нами в нём уж сходства больше нет .

Нисколько не уподобляйся гордецам,
Не верь учёности напыщенной, фальшивой,
Самонадеянности суетной и лживой
Не угоди в ловушку безрассудно сам…
Всё, что наивно ни вменяют люди мыслимым вещам
В присущей им поспешности честолюбивой,
Своей рукою властной и неторопливой
Жизнь мудро снова расставляет по местам.

Играть при всех, творить, подставляться под удар , идти на возможную смерть — это всё одно и то же. Впрочем, именно поэтому столько людей, блистающих талантами, делают выбор в пользу убийства. Их называют критиками. Что есть критик? Некто, очень боявшийся умереть. В больших европейских и североамериканских городах те, кто способен умереть и воскреснуть, постоянно сталкиваются с теми, кто не способен воскреснуть и поэтому убивает. Это называется культурная жизнь .

У силы одного человека есть предел . Но я защищу всех, кого смогу. Пусть это будет всего лишь горстка людей, самых дорогих мне. А они защитят тех, кто дороги им. Уж на это-то способен маленький человек ?

На какой бы ни пришел вокзал
и кого бы я ни провожал
сердце , словно плакальщица, воет.
Где тот дух , что вдохновлял жену
слать бесслезно мужа на войну!
Впрочем, не жена я и не воин .

Никогда не давайте разубедить себя в том, что жизнь может стать лучше, — как ваша собственная жизнь , так и жизнь других людей.

В луче света пляшут пылинки. Танец их прост и незатейлив. Они кружатся, взмывают, чтобы опуститься, сталкиваются, чтобы спустя миг разлететься в разные стороны. Прах к праху, свет к свету. За их танцем можно наблюдать вечно. Но вечность – фигура речи, не более. Во тьме космоса пляшут солнца. Танец их сложен и грандиозен. Они летят, вспыхивают, чтобы погаснуть, сжимаются, чтобы взорваться и прожечь насквозь шелковую подкладку мироздания. Мрак к мраку, свет к свету. Звезды-слоны, звезды-кони, звезды-олени – части вселенской карусели. Но карусель – фигура речи, не более. В органической каше, густо замешанной на страхе и страсти , булькают люди . Их бульканье похоже на кваканье жаб в пруду. Они кипят, развариваются, преют, сдабриваются маслом, ложатся бок-о-бок; ах, эти мелкие людишки заварят кашу, уж будьте уверены… Крупинка к крупинке, судьба к судьбе. Где-то там, в общей кастрюле, на дне – я. Я – тоже фигура речи. Не более.

Какие редкостные люди нас окружают, Елена!... Над этим стоит задуматься. А?..

У человека есть одно замечательное свойство: если приходится все начинать сначала, он не отчаивается и не теряет мужества, ибо он знает, что это очень важно, что это стоит усилий.

Честность в политике есть результат силы , а лицемерие — результат слабости.