Цитаты на тему «» — страница 2

Мы проходим под веселыми — в пеструю клетку — куполами Василия Блаженного. Я восторгаюсь выдумкой Бармы и Постника: не каждому взбредет на ум поставить на голову среди Москвы итальянского арлекина.

Когда мой друг увидел у Лидии Владимировны две еле уловимые морщинки у косячков рта, он сказал: — Время аккуратный автор. Оно не забыло поставить дату и под этим великолепным произведением.

Докучаев не верит в существование «не берущих». Все берут! Вопрос только – чем. Он издевается над такими словами, как дружба , услуга, любезность, помощь , благодарность , отзывчивость, беспокойство , внимательность , предупредительность. На его языке это все называется одним словом: взятка.
Докучаев – страшный человек .

Мне пpиходит в голову мысль, что люди pодятся счастливыми или несчастливыми точно так же, как длинноногими или коpотконогими.

С тонких круглоголовых лип падают жёлтые волосы .

Ужасная несправедливость: мужчины краснеют до шестидесяти лет, женщины – до шестнадцати.

В этой стране ничего не поймешь: Грозного прощает и растерзывает Отpепьева; семьсот лет ведет неудачные войны и покоряет народов больше, чем Римская Империя ; не умеет делать каких-то «фузей» и воздвигает на болоте город , прекраснейший в мире.

Как часто у прекрасного – судьба Джоконды. Проклятая судьба!

Ребята, предлагаю в складчину сводить Мишку к мадам Тузик.

Я вспоминаю детство , и у меня заболевает нежностью сердце .

Вокруг могучая грязь . Она лежит, как разъевшаяся свинья, похрюкивая и посапывая.

Вон на той полочке стоит моя любимая чашка. Я пью из нее кофе с наслаждением. Ее вместимость три четверти стакана. Ровно столько, сколько требует мой желудок в десять часов утра.
Кроме того, меня радует мягкая яйцеобразная форма чашки и расцветка фарфора. Удивительные тона! Я вижу блягиль, медянку, яpь и бокан винецейский.
Мне приятно держать эту чашку в руках, касаться губами ее позолоченных краев. Какие пропорции! Было бы преступлением увеличить или уменьшить толстоту фарфора на листик папиросной бумаги.
Конечно, я пью кофе иногда и из других чашек. Даже из стакана. Если меня водворят в тюрьму как «прихвостня буржуазии», я буду цедить жиденькую передачу из вонючей, чищенной кирпичом жестяной кружки.
Точно так же, если бы Ольга уехала от меня на три или четыре месяца, я бы, наверно, пришел в кровать к Маpфуше.
Но разве это меняет дело по существу? Разве перестает ЧАШКА быть для меня единственной в мире?

Звёзды будто вымыты хорошим душистым мылом и насухо вытерты мохнатым полотенцем. Свежесть, бодрость и жизнерадостность этих сияющих старушек необычайна.

– Ольга, давайте пpидумывать для вас занятие .
– Пpидумывайте.
<...>
– Родите pебенка.
– Благодаpю вас. У меня уже был однажды щенок от пpемиpованного фокстеpьеpа. Они забавны только до четыpех месяцев. Hо, к сожалению, гадят.

Каждый из нас придумывает свою жизнь , свою любовь и даже самого себя.

— Делать-то вы что-нибудь умеете?
— Конечно, нет .
— H-да…
И он деловито свел брови.
— В таком случае вас придётся устроить на ответственную должность.

Я не верю в любовь к «сорока тысячам братьев». Кто любит всех, тот не любит никого. Кто ко всем хорошо относится, тот ни к кому не относится хорошо .