Цитаты на тему «» — страница 9

Тюрем и сумасшедших домов не будет, и правда , как вы изволили выразиться, восторжествует, но ведь сущность вещей не изменится, законы природы останутся всё те же. Люди будут болеть, стариться и умирать так же, как и теперь. Какая бы великолепная заря ни освещала вашу жизнь , всё же в конце концов вас заколотят в гроб и бросят в яму.

Благовоспитанный автор надевает на свою фантазию крепую узду и накидывает на текущие события тёмную вуаль таинственности.

За весь день ей приходилось жевать только два раза: покушала у переплётчика немножко клейстеру, да в одном из трактиров около прилавка нашла колбасную кожицу — вот и всё. Если бы она была человеком, то, наверное, подумала бы: « Нет , так жить невозможно! Нужно застрелиться!»

Цинизм заглушает боль .

А на неделе хозяйка велела мне почистить селедку, а я начал с хвоста, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать.

Он шел и думал о том, как часто приходится в жизни встречаться с хорошими людьми и как жаль, что от этих встреч не остается ничего больше, кроме воспоминаний.

Пройдет время , и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас.

Никогда больше для театра писать не буду. Для театра можно писать в Германии, в Швеции, даже в Испании, но не в России, где театральных авторов не уважают, лягают их копытами и не прощают им успеха и неуспеха.

Наше дело — учиться и учиться, стараться накоплять возможно больше знаний, потому что серьёзные общественные течения там, где знания, и счастье будущего человечества только в знании.

Да, её папенька порядочная-таки скотина, надо отдать ему полную справедливость .

Повесьте меня вот на этом гвозде вверх ногами — разве женщина умеет любить кого-нибудь, кроме болонок?...

Так и мы, когда любим, то не перестаем задавать себе вопросы: честно или нечестно, умно или глупо, к чему поведет эта любовь и так далее. Хорошо это или нет я не знаю, но это мешает, не удовлетворяет, раздражает — это я знаю точно.

Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек , когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдёт.

Писанье как «искусство для искусства» выгоднее, чем творчество за презренный металл. Пишущие домов не покупают, в купе первого класса не ездят, в рулетку не играют и стерляжьей ухи не едят. Пища их — мед и акриды приготовления Саврасенкова, жилище — меблированные комнаты, способ передвижения — пешее хождение.

Зло считаю я злом, грех грехом.

У всякого свои странности .

Мы живём не для того, чтобы есть, а для того, чтобы не знать, что нам есть.

Я заметил, что женившись перестают быть любопытными.

Сидит заяц и с горя солому жует. Морские свинки дрожат от холода, а ежи с любопытством посматривают из-под своих колючек на публику.
— Я где-то читал, — говорит чиновник почтового ведомства, в полинялом пальто, ни к кому не обращаясь и любовно поглядывая на зайца, — я читал, что у какого-то ученого кошка, мышь, кобчик и воробей из одной чашки ели.
— Очень это возможно, господин. Потому кошка битая, и у кобчика, небось, весь хвост повыдерган. Никакой учености тут нет , сударь. У моего кума была кошка, которая, извините, огурцы ела. Недели две полосовал кнутищем, покудова выучил. Заяц, ежели его бить, спички может зажигать.

Все серьёзны, у всех строгие лица, все говорят только о важном, философствуют, а между тем у всех на глазах рабочие едят отвратительно, спят без подушек, по тридцати, по сорока в одной комнате, везде клопы, смрад, сырость, нравственная нечистота... И, очевидно, все хорошие разговоры у нас для того только, чтобы отвести глаза себе и другим.