Цитаты на тему «» — страница 14

Чем дороже оплачивается труд , тем счастливее государство .

Так помнить может только тот, кто любит.

Берегись изысканного языка. Язык должен быть прост и изящен.

Когда долго, не отрывая глаз, смотришь на глубокое небо , то почему-то мысли и душа сливаются в сознание одиночества. Начинаешь чувствовать себя непоправимо одиноким, и все то, что считал раньше близким и родным, становится бесконечно далеким и не имеющим цены.

Хохлушки только плачут или хохочут, среднего же настроения у них не бывает.

Молодёжь не идёт в литературу, потому что лучшая её часть теперь работает на паровозах, на фабриках, в промышленных учреждениях...

Нет такого предмета, который не подошёл бы еврею для фамилии.

Я снесу все: и тоску, и психопатию, и разоренье, и потерю жены , и свою раннюю старость , и одиночество , но не снесу, не выдержу я своей насмешки над самим собою.

Где ошибки , там и опыт .

Всё глупости . Безнадёжная любовь — это только в романах. Пустяки. Не нужно только распускать себя и всё чего-то ждать, ждать у моря погоды... Раз в сердце завелась любовь , надо её вон.

Немного погодя приносят огонь . От кресел и лампового колпака ложатся на стены и пол знакомые , давно надоевшие тени, и когда я гляжу на них, мне кажется, что уже ночь и что уже начинается моя проклятая бессонница . Я ложусь в постель , потом встаю и хожу по комнате, потом опять ложусь... Обыкновенно после обеда, перед вечером, моё нервное возбуждение достигает своего высшего градуса. Я начинаю без причины плакать и прячу голову под подушку. В это время я боюсь, чтобы кто-нибудь не вошёл, боюсь внезапно умереть, стыжусь своих слёз, и в общем получается в душе нечто нестерпимое. Я чувствую, что долее я не могу видеть ни своей лампы, ни книг, ни теней на полу, не могу слышать голосов, которые раздаются в гостиной. Какая-то невидимая и непонятная сила грубо толкает меня вон из моей квартиры. Я вскакиваю, торопливо одеваюсь и осторожно, чтоб не заметили домашние, выхожу на улицу. Куда идти?

У очень хорошего человека такая физиономия, что его принимают за сыщика; думают, что он украл запонки.

Не смешно ли помышлять о справедливости, когда всякое насилие встречается обществом как разумная и целесообразная необходимость , и всякий акт милосердия, например оправдательный приговор , вызывает целый взрыв неудовлетворенного, мстительного чувства ?

Придёт время , все узнают, зачем всё это, для чего все эти страдания , никаких не будет тайн, а пока надо жить ... надо работать, только работать!

Работается плохо . Хочется влюбиться, или жениться, или полететь на воздушном шаре.

Кого оторвали от плуга, от привычных серых картин и бросили сюда, в этот омут, полный чудовищных огней, неугомонного треска и бегущих людей, тому нельзя не думать ...

В любви важны вопросы личного счастья...

В течение лета и зимы бывали такие часы и дни, когда казалось, что эти люди живут хуже скотов, жить с ними было страшно; они грубы, нечестны, грязны, нетрезвы, живут не согласно, постоянно ссорятся, потому что не уважают, боятся и подозревают друг друга . Кто держит кабак и спаивает народ ? Мужик. Кто растрачивает и пропивает мирские, школьные, церковные деньги ? Мужик. Кто украл у соседа, поджег, ложно показал на суде за бутылку водки? Кто в земских и других собраниях первый ратует против мужиков? Мужик. Да, жить с ними было страшно, но все же они люди , они страдают и плачут, как люди , и в жизни их нет ничего такого, чему нельзя было бы найти оправдания . Тяжкий труд , от которого по ночам болит все тело , жестокие зимы, скудные урожаи, теснота, а помощи нет и неоткуда ждать ее. Те, которые богаче и сильнее их, помочь не могут, так как сами грубы, нечестны, нетрезвы и сами бранятся так же отвратительно; самый мелкий чиновник или приказчик обходится с мужиками как с бродягами, и даже старшинам и церковным старостам говорит «ты» и думает, что имеет на это право . Да и может ли быть какая-нибудь помощь или добрый пример от людей корыстолюбивых, жадных, развратных, ленивых, которые наезжают в деревню только затем, чтобы оскорбить, обобрать, напугать?

Страх смерти — животный страх ... Надо подавлять его. Сознательно боятся смерти только верующие в вечную жизнь , которым страшно бывает своих грехов. А вы, во-первых, неверующий, во-вторых — какие у вас грехи?

Мы высшие существа, и если бы в самом деле мы сознали всю силу человеческого гения и жили бы только для высших целей, то в конце концов мы стали бы как боги. Но этого никогда не будет — человечество выродится и от гения не останется и следа.