Цитаты на тему «» — страница 28

Иногда трудно открыть дверь , даже не запертую.

Через минутку, — думал я, — надо позвонить Пег. Пег, — скажу я, — выходи за меня замуж. Приезжай в Венецию сегодня же. Приезжай домой. Будем вместе голодать, но жизнь будет прекрасна, клянусь Богом! Выходи наконец за меня, Пег, и спаси меня, чтобы я не попал в одинокие и заброшенные. Спаси меня, Пег!
И она скажет мне по телефону да и приедет.

Вы знаете, как пахнут новые книги? Переплёт, бумага, шрифт? Это как свежий хлеб для голодного.

— Выхожу я весенней ночью — ну, ты понимаешь, когда уже закончились холода. Иду гулять. С девушкой. Через час мы приходим в такое место , где нас не видно и не слышно. Поднимаемся на горку, садимся. Смотрим на звезды . Я держу ее за руку. Вдыхаю запах травы, молодой пшеницы и знаю, что нахожусь в самом сердце страны, в центре Штатов, вокруг нас — города и дороги, но все это далеко, и никто не знает, что мы сидим на траве и разглядываем ночь… Мне хочется просто держать ее за руку, веришь? Пойми, держаться за руки… это ни с чем не сравнить. Держаться за руки так, чтоб было не различить, есть в них движение или нет . Такую ночь не забудешь никогда: все остальное, что бывает по ночам, может выветриться из головы, а это пронесешь через всю жизнь . Когда просто держишься за руки — этим все сказано. Я уверен. Пройдет время , все другое повторится раз за разом, войдет в привычку — но самое начало никогда не забудешь. Так вот, — продолжал он, — я бы хотел сидеть так долго-долго, не произнося ни слова . Для такой ночи слов не подобрать. Мы даже не будем смотреть друг на дружку. Будем глядеть вдаль, на городские огни, и думать о том, что испокон веков люди вот так же поднимались на холмы, потому что ничего лучше еще не придумано. И не будет придумано. Никакие дома, обряды, клятвы не сравнятся с такой ночью, как эта. Можно, конечно, сидеть и в городе, но дома, комнаты, люди — это одно дело, а когда над головой открытое небо и звезды , и двое сидят на холме, держась за руки , — это совсем другое. А потом эти двое поворачивают головы и смотрят друг на друга в лунном свете… И так всю ночь .

Когда жизнь хороша, спорить о ней незачем.

Когда люди идут ко дну, они становятся невыносимыми — орут, кричат, хватаются за что попало.

Ты можешь выбирать, сквозь какое стекло смотреть на мир. Сквозь тёмное или светлое.

Хлеб с ветчиной в лесу — не то что дома. Вкус совсем другой, верно? Острее, что ли… Мятой отдает, смолой. А уж аппетит как разыгрывается!

Скажите, вы когда-нибудь обращали внимание , как вон там, по бульварам, мчатся ракетные автомобили ? <...> Мне иногда кажется, что те, кто на них ездит, просто не знают, что такое трава или цветы . Они ведь никогда их не видят иначе, как на большой скорости, — продолжала она . — Покажите им зеленое пятно, и они скажут: ага, это трава ! Покажите розовое — они скажут: а, это розарий! Белые пятна — дома, коричневые — коровы. Однажды мой дядя попробовал проехаться по шоссе со скоростью не более сорока миль в час. Его арестовали и посадили на два дня в тюрьму. Смешно , правда ? И грустно.

Самосохранение — вечный и всеобъемлющий инстинкт. Оно свойственно как металлам, так и амёбам. Оно свойственно как человеку, так и металлу.

Возможно, придет время , когда люди научатся распознавать зрелость характера и будут говорить: вот это настоящий мужчина, хотя ему всего четырнадцать лет. По воле случая и судьбы он стал зрелым человеком, который трезво оценивает себя, знает, что такое ответственность и чувство долга. Но пока это время не пришло, мерилом будут служить возраст и рост .

Жизнь — это вопросы , а не ответы .

Этот огонь ничего не сжигал — он согревал... Он и не знал, что огонь может быть таким.

Я люблю пустынные места. Разве можно сравнить их с городом? Только там ты понимаешь, что такое жизнь , не то что в городах. Можешь потрогать любую вещь, приподнять ее и посмотреть, что под ней, не смущаясь тем, что кто-то будет наблюдать за тобой.

Сумасшедие — это те, кто решил остаться в этой жизни , — сказал Крамли. — Они настолько любят жизнь , что не разрушают её, а возводят для себя стену и прячутся за ней. Они притворяются, будто не слышат, но они слышат. Притворяются, будто не видят, но они видят. Их сумасшествие говорит: «Я ненавижу жить , но люблю жизнь . Я не люблю правила , но люблю себя. Поэтому, чем ложиться в могилу, я лучше найду себе убежище. Не в алкоголе, не в кровати под одеялами, не в шприцах и не в дорожках белого порошка, а в безумии. В собственном доме, среди своих стен, под своей безмолвной крышей». Поэтому сумасшедшие, да, они вселяют в меня надежду. Смелость оставаться живыми и здоровыми, а если устанешь и нужна будет помощь , лекарство всегда под рукой — безумие.

— Кто вы?
— Я человек , который не дорос до своей мечты.

И все же конец октября был отмечен повышенным интересом к послеполуночному времени

Я пуст... вывернул душу наизнанку.

Чарльз Хеллоуэй второй чашкой кофе приводил в порядок расстроенные бессонной ночью, раздумьями и поисками нервы .

Любовь улетает, достаточно руки разжать, любовь умирает, коль в путах её удержать.