Цитаты на тему «» — страница 25

Она хлопнула дверью и уехала. Почти тут же меня наполнило чувство одиночества. Словно Рождество ушло от меня навсегда.

Если взять наполовину хорошего мужчину и наполовину хорошую женщину и сложить их лучшими половинками, получится один хороший человек , целиком хороший.

Он падал быстро, как пуля, как камень, как железная гиря, от всего отрешившийся, окончательно отрешившийся. Ни грусти, ни радости в душе, ничего, только желание сделать доброе дело теперь, когда всему конец , доброе дело, о котором он один будет знать.
«Когда я войду в атмосферу, — подумал Холлис, — то сгорю, как метеор».
— Хотел бы я знать, — сказал он, — кто-нибудь увидит меня?

Мать разрывалась между двумя правдами. Ведь у детей своя правда — неискушённая, одномерная, а у неё своя, житейская, слишком обнажённая, мрачная и всеохватная, чтобы открыть её милым несмышлёным созданиям, которые с заливистым смехом бегут в развивающихся ситцевых платьицах навстречу своему десятилетнему миру.

И чему же, вы спросите, учит писательство?
Во-первых, оно напоминает о том, что мы живы, что жизнь привилегия и подарок, а вовсе не право . Если нас одарили жизнью, надо ее отслужить. Жизнь требует что-то взамен, потому что дала нам великое благо — одушевленность.

Видели его в тот момент? Хоть бы глазом моргнул. А вот я... я только мечтать могу о таком выражении лица, чтобы полное безразличие и ноль эмоций.

Жизнь всегда воздает сторицею. Всегда, не то невозможно было бы жить .

Она не могла говорить с ним, потому-что не знала слов, который знал он, а он не понимал слов, которые говорила она .

Его улыбкой можно было вскрыть вены на запястьях.

В конце концов, кто сказал, что детство — самая счастливая пора жизни ? О нет , это самое страшное и жестокое время , пора варварства, когда нет даже полиции, чтобы защитить тебя, есть только родители , но они слишком заняты собой, а их мир чужд и непонятен.

Любовь — ответ на всё. Это единственная причина что-либо делать. Если вы не пишете истории , которые вы любите, вы никогда не сделаете это. Если вы не пишете истории , которые любят другие люди , вы никогда этого не сделаете.

Про женщину всегда сплетничают, даже если ей уже стукнуло девяносто пять.

Но иной раз я думаю: с радостью отдала бы острое словцо или изящный реверанс за друга , который бы остался со мной на субботу и воскресенье лет эдак на тридцать.

Знаете, а девяносто лет — это вовсе не так круто, как я думал раньше. И дело не в том, что я езжу по дому в кресле-каталке, застревая на поворотах… Сотня просто звучит солиднее. Представьте себе заголовки во всех газетах мира — «Брэдбери исполнилось сто лет!». Мне сразу выдадут какую-нибудь премию: просто за то, что я ещё не умер.

Перед нами неодолимой стеной встает Вселенная , в этой
Вселенной мы обречены существовать, и человек , такой, каков он сейчас, не готов вступить в эту Вселенную. Малейшее усилие утомляет его, чрезмерный труд убивает его сердце , недуги разрушают тело .

— Объясни, как недоучка умудрилась стать самым светлым умом в моей корпорации?
— Если честно, так сложилось, что я не ладила с начальством… без обид! И я поняла, что это будет сходить мне с рук, если я стану незаменимой.

— Нарушаешь закон прямо на рабочем месте?
— Тут самый быстрый интернет.

Глазами тост произнеси,
И я отвечу взглядом, —
запела она тихо, медленно, нежно.
Иль край бокала поцелуй -
И мне вина не надо...

У американцев искусство всегда особая статья, его место — в комнате чудаковатого сына наверху. Остальные принимают его, так сказать, воскресными дозами, кое-кто в смеси с религией.

А когда делаешь других счастливыми, и сам становишься почти счастливым.