Цитаты на тему «» — страница 22

... в городе полным-полно врагов, они злятся из-за жары и потому помнят все зимние споры и обиды.

Жечь было наслаждением. Какое-то особое наслаждение видеть, как огонь пожирает вещи , как они чернеют и меняются.

Мне никогда не хотелось проникнуть за кулисы, чтобы разгадать секрет фокусника. Мне достаточно было того, что иллюзия существует.

Любовь всегда что-то где-то строит. Иначе она угасает. Всю свою совместную жизнь вы строите — строите себя, строите дома, растите детей. Если один останавливается, <...> тогда получается лишь половина всего строения. В конце концов оно рассыпается, как карточный домик.

Когда-то в древности жила на свете глупая птица Феникс. Каждые несколько сот лет она сжигала себя на костре. Должно быть, она была близкой родней человеку. Но, сгорев, она всякий раз снова возрождалась из пепла. Мы, люди , похожи на эту птицу. Однако у нас есть преимущество перед ней. Мы знаем, какую глупость совершили. Мы знаем все глупости , сделанные нами за тысячу и более лет. А раз мы это знаем и все это записано и мы можем оглянуться назад и увидеть путь , который мы прошли, то есть надежда , что когда-нибудь мы перестанем сооружать эти дурацкие погребальные костры и кидаться в огонь . Каждое новое поколение оставляет нам людей, которые помнят об ошибках человечества.

— Послушай, — сказал он наконец. — Не хочешь ли лет эдак через пять продавать у меня тут ботинки?
— Спасибо , мистер Сэндерсон, только я и сам еще не знаю, что стану делать, когда вырасту.
— Что захочешь, сынок, то и станешь делать, — сказал старик. — Ты своего добьешься. И никто тебя не удержит

Ищи друзей, расшвыривай врагов!

Тишину нарушало только шкворчание — это солнце поджаривало небеса.

Они видят назад много дальше, чем мы с тобой когда – нибудь увидим вперед.

Она была та девушка, что, казалось, всегда проходила по старому городу в зеленой тени, под сводами дубов и вязов, шла, а по лицу ее скользили радужные тени, и скоро она уже притягивала к себе все взгляды . Она была точно воплощение лета — дивные персики — среди снежной зимы, точно прохладное молоко к кукурузным хлопьям ранней ранью в июньский зной.

Люди расположились уютно и непринуждённо, как свиньи в теплой июльской луже.

Мы – все до единого подобны луковице.
Отслоите одну оболочку, под ней другая. Отлущите ее, найдете новую. Оторвите и эту, а там еще и еще.
И так до бесконечности.
Так – слой за слоем – сложена наша личность словно луковица. Мы постоянно обременены кипой масок. Кого мы встречаем на улице? Миловидную даму? Подайте мне маску Алчущего сластолюбца! Даме не по нутру неприкрытый интерес ? Быстро мне интеллектуальную оболочку и красок для изображения утонченной скуки на физиономии! Мимо протопал ребенок. Детскую маску! Снизойти, опустить взор, заговорить и завязать беседу. А вот пожилой человек . Детскую маску не снимать. Старики и дети – суть две стороны одной медали. Заговорить, опустить взор, ниже, ниже!
И пошло-поехало! Наши лики и кожи сбрасывают свою скорлупу и крошатся.

— Не был здесь с детства. Пахнет океаном. А чем еще? Гнилью вроде. А-а, это пирс. Ты тут живешь, писака?
— Ты хотел спросить: «Тут ли живет Знаменитый Американский Писатель?» Тут.
— Надеюсь, твои романы пахнут лучше?
— Надеюсь, если доживу и они будут написаны.

Непрочитанные книги умеют мстить.

Всему своё время . Время разрушать и время строить. Время молчать и время говорить. Да, это так. Но что еще? Есть еще что-то, еще что-то, что надо сказать...

Если бы люди всегда стремились только к плохому, их бы просто не было.

Какое у меня лицо, зависит от того, что я чувствую, о чем думаю.

Если бы мы слушались нашего разума, у нас бы никогда не было любовных отношений. У нас бы никогда не было дружбы. Мы бы никогда не пошли на это, потому что были бы циничны: «Что-то не то происходит» или: «Она меня бросит» или: «Я уже раз обжёгся, а потому…» Глупость это. Так можно упустить всю жизнь . Каждый раз нужно прыгать со скалы и отращивать крылья по пути вниз.

Полковник спустил с кровати хрупкие, желтые, как слоновая кость, ноги и изумился — они совсем тонкие! Казалось, эти сухие палки прикрепили к его телу однажды ночью, пока он спал, а другие ноги , помоложе, сняли и сожгли в печи. За долгие годы все его тело разрушили, отняли руки и ноги и оставили взамен нечто жалкое и беспомощное, как шахматные фигурки. А теперь хотят добраться до самого неуловимого — до его памяти: пытаются обрезать провода, которые ведут назад, в прошлое .

Какое чудесное тело было у этой девушки ! Нежная плоть облекала, скрывая, остов из лучшей, тончайшей кости . Мозг был словно цветущая во мраке светлая чайная роза, рот благоухал, как легкое вино . Под упругими губами белые-белые зубы, брови красиво изогнуты, волосы ласково, мягко гладят молочно-белую шею. Поры были маленькие, плотно закрытые. Нос задорно смотрел вверх, на луну, щеки пылали, будто два маленьких очага. Чутко пружиня, тело переходило от одного движения к другому и все время как будто что-то напевало про себя. Быть в этом теле, в этой голове — все равно что греться в пламени камина, поселиться в мурлыканье спящей кошки, плескаться в теплой воде ручья, стремящегося через ночь к морю.