Цитаты на тему «» — страница 15

Снаружи, в мире, как будто ничего не происходило. Но здесь, в этих зеленых сумерках, в этой земле бумаги и кожи, могло случиться всякое. Всегда случалось. Только прислушайся и услышишь крики десятков тысяч людей, вот миллионы перетаскивают пушки, точат гильотины, а вот китайцы маршируют по четыре в ряд. Конечно, незримо, конечно, бесшумно, но ведь и у Джима, и у Вилли носы и уши на месте. Здесь фабрика пряностей, здесь дремлют неведомые пустыни.

Дай взглянуть тебе в глаза . <...> Ага, еще не замутились. Надеюсь, ты видишь то, на что смотришь, и говоришь от сердца.

Злу добро всегда кажется злом.

Возьми меня за руку и проведи через эту ночь . Чтобы я не чувствовал, что я один.

От нашего теплого, ровного дыхания наша любовь обрела равновесие подобно перышку на кончике пальца.

Главное — это космос и его необъятность.

Смерть — это когда уплываешь на корабле, а вся родня осталась на берегу.

Так вот чего хотят в глубине души все люди ? Вот оно, тайное желание, скрытое так глубоко, что мы и не догадываемся о нем? Подсознательное побуждение? Так вот искупление , о котором догадывается и к которому стремится каждый грешник?
Смерть .
Конец сомнениям, пытке, монотонности жизни , стремлениям, одиночеству, страхам — конец всему.

Сколько раз человек может погибать и все же оставаться в живых?

Люди больше похожи на... факелы, которые полыхают во всю мощь, пока их не потушат.

— Меня часто про такое спрашивают, и я люблю фантазировать над ответами. Чтобы они были разными! Ответ сегодняшнего дня: потому что люди — идиоты . Они сделали кучу глупостей: придумывали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штуки вроде айфона, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру... Кто знает, каким был бы мир тогда? Человечеству дали возможность бороздить космос , но оно хочет заниматься потреблением — пить пиво и смотреть сериалы.

451 градус по Фаренгейту — температура, при которой воспламеняется и горит бумага.

На свете миллион таких городишек. И в каждом так же темно, так же одиноко, каждый так же от всего отрешен, в каждом — свои ужасы и свои тайны.

— Люди ни о чем не говорят.
— Ну как это может быть!
— Да-да. Ни о чём. Сыплют названиями — марки автомобилей, моды, плавательные бассейны и ко всему прибавляют: «Как шикарно!» Все они твердят одно и то же. Как трещотки. А в кафе включают ящики анекдотов и слушают всё те же старые остроты или включают музыкальную стену и смотрят, как по ней бегут цветные узоры, но ведь всё это совершенно беспредметно, так — переливы красок.

– Итак. – Кел Квотермейн наклонился вперёд , поскрипывая тростниковыми костями. – Что ты хочешь узнать?
– Всё, – выпалил Дуглас.
– Всё? – Квотермейн хмыкнул себе под нос. – На это потребуется аж десять минут, никак не меньше.
– А если хоть что-нибудь? – спросил Дуглас.
– Хоть что-нибудь? Одну, конкретную вещь? Ну, ты загнул, Дуглас, для этого и всей жизни не хватит. Я довольно много размышлял на эту тему. «Всё» с необычайной лёгкостью слетает у меня с языка. Другое дело «что-нибудь»! «Что-нибудь»! Пока разжуешь, челюсть вывихнешь. Так что давай-ка лучше побеседуем обо «всём», а там видно будет.

Все ладно никогда и ни с кем не бывает!

То, что уже создано, становится мертвым и не может служить доказательством, ибо это уже не действие . Реально лишь действие .

— Мир полон зла...
— Действительно?
— Да, это так! Но законы защищают нас от него. А если бы их и не было, нас защищала бы любовь . Я не смогла бы сделать тебе ничего плохого, потому что ты защищен моей любовью. Ты уязвим для меня, для всех людей, потому что любовь смягчает твои неестественные инстинкты , гнев , раздражение .

Фантастика – это наша реальность , доведенная до абсурда.

Вино из одуванчиков. Самые эти слова — точно лето на языке. Вино из одуванчиков — пойманное и закупоренное в бутылки лето .