Цитаты на тему «» — страница 6

Представь, как ужасно всё сложилось бы, если б мы всё делали как надо.

— Ты? Ты мой мятежный сын ? Подойди сюда.
— Ты не мой отец . Отцы не ждут, когда тебе исполнится 11, чтобы явиться и отчитать тебя.
— Что?
— Если у меня неприятности с отцом, то это не с тобой. Это будет тот отец , который был рядом. Ты не мой отец .

— Что, чёрт побери, происходит, Кроули? Что ты натворил?
— Хастур, привет. Не догоняю. О чём ты?
— Мы доставили его на равнину Мегиддо. Собака не с ним. Ребенок не знает о Великом сражении. Он не сын нашего Владыки. Он сказал, что я... воняю какашками.
— Ну, он прав.
— Ты труп, Кроули. Тебе конец .

Можно сказать глупость , но так, чтобы вы не подумали, что это глупо?

— Но я же еще ребенок.
— И это не так уж и плохо , Адам. Знаешь, я боялся, что ты станешь воплощением Ада. Надеялся, ты станешь воплощением Небес. Но ты — ни то, ни другое. Ты намного лучше. Ты — воплощение человека .

— Итак, Кроули. Что мистер Слизняк натворил на этот раз?
— Не уверен. Но знаю, что ничего хорошего.
— Всё в порядке тогда. Ему не положено делать добро .
— Образное выражение. Тогда ничего плохого.

В квартире Кроули были спальня, кухня , кабинет и туалет: везде и всегда абсолютная чистота и порядок .
Кроули попробовал, каково ждать конца света в каждой из этих комнат, и всюду было неудобно.

– Б-берил! Т-ты м-мне н-ни с-слова не давала с-с-сказать, пока я… б-был жив. Т-теперь я у… у-умер, и могу с-с-с-сказать только о…о-одно…
Берил Ормерод недовольно нахмурилась. Раньше, когда появлялся Рон, он всегда говорил ей, что он счастлив там, за завесой, и рассказывал, как ему живется в том, что по описанию напоминало хижину в раю. Теперь его голос был больше похож на голос Рона, и она не была уверена, что ей хотелось именно этого. И она сказала то, что всегда говорила мужу, когда он начинал говорить с ней таким тоном.
– Рон, не забывай – у тебя сердце .
– У меня уже н… н-нет с-сердца. Заб-б… б-была? Так вот, Б… Б-берил…
– Да, Рон?
– Заткнись.
И дух исчез.

– Знаете, мне очень нравится семья королевы .
– И мне тоже, – оживился мистер Янг, с благодарностью перепрыгивая на так удачно подвернувшуюся льдину в безумном потоке сознания. По крайней мере, разговор в отношении королевской семьи не вызывал опасений. Если, конечно, речь шла о настоящих ее представителях, которые добросовестно выполняют свою работу, приветствуя народ с балкона и спуская на воду новый авианосец. Не тех, которые всю ночь шляются по клубам и блюют на папарацци .
Здесь, возможно, следует заметить: мистер Янг полагал, что «папарацци» – это разновидность итальянского линолеума.

Первый раз он услышал о том, что надо говорить с растениями, в начале семидесятых по Четвертому каналу Би-Би-Си, и решил, что это замечательная идея. Хотя, пожалуй, вряд ли можно было назвать то, что делал Кроули, разговором.
На самом деле он вселял в них страх гнева господня.
Точнее, страх гнева Кроули.

Были люди , называвшие себя сатанистами, от которых Кроули просто корчило. И дело не в том, что они делали, а в том, что они винили в этом Ад. Стоило им забрать в голову очередную тошнотворную идею, какую ни один демон не придумал бы за тысячу лет, какую-нибудь безумную и мрачную гадость , способную появиться только в полноценном человеческом мозгу, и заорать «Дьявол заставил меня сделать это!» – как тут же симпатии присяжных были на их стороне. При этом Дьявол вряд ли кого-нибудь когда-нибудь заставлял. Нужды не было. Вот чего некоторые никак не могли взять в толк. Ад – не трясина зла, точно так же как и Рай , по мнению Кроули – не водопад добра: это просто имена игроков в великой космической шахматной партии. А вот настоящее , неподдельное, неповторимое добро – и равно кровавое, кошмарное, катастрофическое зло – можно найти только в глубинах человеческого сознания.

— Ало! (Пап, смотри, Пёс ходит на задних лапах!) Ало! Кто это?
— Извините, правильный номер!

– Не то, чтобы я не был с тобой согласен, – сказал ангел, шагая по траве. – Просто я не могу не подчиниться. Мне сие не дозволено, и ты знаешь об этом.
– Мне тоже, – буркнул Кроули.
Азирафель глянул на него искоса.
– Неужели? – сказал он. – Ты же все-таки демон.
– Угу. Но наши одобряют только неподчинение самого общего свойства. А в конкретных случаях они принимают самые жесткие меры.
– То есть в случае неподчинения их конкретным приказам?
– Вот-вот. Ты даже представить себе не можешь.

Что-то подсказывало ему, что что-то кончается. Не мир, разумеется. Просто лето . Лето еще будет, и не раз, но такого уже не будет. Никогда .
Значит, надо взять от него все, что можно.

— Надеюсь, с ним ничего не произошло.
— С ним? С ним ничего не могло произойти, это он произошёл со всем миром.

... пути Господни исключительно неисповедимы, и даже более того — крайне окольны. Бог играет со Вселенной вовсе не в кости ; нет , Он ведет непостижимую игру собственного изобретения , с точки зрения остальных игроков, больше всего похожую на очень сложный и запутанный вариант покера, причем партия разыгрывается в совершенно темной комнате, на картах нет ни одной картинки, ставки бесконечно велики, а правила известны только Раздающему, который все время улыбается.

Господи, Ты слушаешь? Покажи мне Великий замысел . Я знаю, Ты подвергаешь их испытанию, Ты предупреждал, что так и будет. Но не до уничтожения же. Не до конца света же.

И тогда Марвин обрел веру. Не ту тихую, личную веру, которая требует совершать добрые дела и вести праведную жизнь , и даже не ту, которая требует надеть темный костюм и звонить в двери незнакомым людям, а ту, которая требует завести собственный телеканал и заставлять других людей присылать тебе деньги .

– Армия Ведьмознатцев убивает только ведьм. Правило такое. В крайнем случае колдунов. Ну, еще демонов и бесов, конечно.
– Да, но Антихрист – это хуже, чем просто ведьма или колдун. Он… он как Самый ГЛАВНЫЙ колдун. Хуже его вообще не бывает.
– А, от него, значит, трудней отделаться, чем, скажем, от демона? – спросил Шедуэлл, оживившись.
– Ненамного, – ответил Азирафель.
Единственным способом отделаться от демона, к которому он когда-либо прибегал, был весьма недвусмысленный намек, что у него, Азирафеля, еще много работы, а ведь уже довольно поздно, не правда ли? И Кроули всегда правильно это понимал.

– Ну да, – ответил Азирафель, – это-то и хорошо . У тех, кто начинает с самого низа, больше возможностей.
– Идиотизм, – сказал Кроули.
– Нет , – сказал Азирафель. – Непостижимость.
Азирафель. Безусловно, Враг. Но он был врагом уже шесть тысяч лет и уже стал в какой-то степени другом.