Цитаты на тему «» — страница 22

Июльский день: сверкает строго
Неовлажненная земля .
Неперерывная дорога .
Неперерывные поля.
А пыльный полудневный пламень
Немою глыбой голубой
Упал на грудь , как мутный камень,
Непререкаемой судьбой.

Отсутствие контроля не вызывает у меня чувство беспомощности.

А в чистом поле система «Град», за нами Путин и Сталинград!

По-моему, ты влюблен. Странно, женщины от любви хорошеют, а мужчины выглядят, как больные овцы.

Теперь есть ты и я, остальное не важно.

Древние вещицы это когда свернул с шоссе в Мичигане, а это бесценные предметы дохристианского периода.

Известно, что более всего мы любим не тех, кто сделал нам благо , а тех, кого облагодетельствовали сами и кто, по вечному нашему заблуждению, якобы должен испытывать к нам беспредельную признательность.

Здесь никто ничего не забывал. В Берлине людям приходилось преодолевать прошлое , строить на руинах, жить среди них. Не то что в Америке, где мы тщательно соскребаем с земли все следы, думая, что можно каждый раз начинать всё заново. Мы ещё не успели понять, что на свете не существует такой вещи , как чистый холст.

Окна запотели.
На дворе луна .
И стоишь без цели
у окна.
Ветер . Никнет, споря,
ряд седых берёз.
Много было горя...
Много слёз...
И встаёт невольно
скучный ряд годин.
Сердцу больно, больно...
Я один.

— Руби?
— Как же я рада видеть, что ты в порядке!..
— Я не в порядке. Их больше нет ... Пенни... Пирры...
— А Вайсс и Блэйк?
— Вайсс забрал её отец .
— Что? Ты о чём?
— Никто за пределами Вэйла не знает, что случилось со школой. Перед тем, как пала башня, последнее, что все видели — это кака роботы Атласа стреляли по беззащитным людям, пока Гримм громили город . Все напуганы. Никто не знает, кому теперь можно верить. Поэтому отец Вайсс и забрал её в Атлас, где она , по его мнению, будет в безопасности.
— А Блэйк?
— Сбежала. Сан её видел. Только мы добрались до города, она тут же удрала.
— Но... почему?
— Не знаю. Да и мне просто плевать.
— Должна быть причина всему этому...
— Её нет ! Иногда плохие вещи просто случаются, Руби.
— И что же теперь делать?
— Делай, что хочешь. Я остаюсь здесь.
— Янг...
— Просто оставь меня.
— Я люблю тебя, сестрёнка.

Одно сделаешь — ну, думаешь, теперь спокойно поживу. Ан жизнь еще что-нибудь придумает.

Как у меня может быть своя жизнь ? Вы меня никуда не пускаете.

Знаешь, в чем секрет жизни по правилам? Поиск способов их избежать.

Трое могут сохранить тайну, если двое из них мертвы.

— И тогда мы, посреди ночи...
— То был день .
— ... были окружены Урсами...
— Точнее, Беовульфами.
— ТЫСЯЧИ ИХ!
— Лишь парочка.
— Но они были нам не ровня! В конце концов, мы с Реном уложили их, пустили их шкуры на коврики и хорошо на этом подзаработали!
— И этот сон она видит уже несколько месяцев.

— Могу готовить каждый вечер .
— Да, это мило, но мне нужен муж, а не жена.
— Я бы хотел быть мужем, но жена не разрешает.
— Твоя жена позволила бы тебе быть мужем, если бы она могла быть просто твоей женой.
— Он хочет, чтобы она была женой, но она сама выбрала роль мужа, который делает из меня жену.

Мои пальцы из рук твоих выпали.
Ты уходишь — нахмурила брови.
Посмотри, как берёзки рассыпали
Листья красные дождиком крови.
Осень бледная, осень холодная,
Распростёртая в высях над нами.
С горизонтов равнина бесплодная
Дышит в ясную твердь облаками.

С особенной яростью и жестокостью Северная глушь ломает упорство человека , потому что человек — самое мятежное существо в мире, потому что человек всегда восстает против ее воли, согласно которой всякое движение в конце концов должно прекратиться.

— Слушай, Оль, ну чё мы, как в кино , говорим, а? Давай по-человечески поговорим?
— Да о чём с тобой говорить то? О машинах вон, о сабельках о твоих? О чём? О Брюсе Ли?
— Не, ну почему о сабельках? Ё-маё... Давай о музыке, о заслуженном дедушке твоём, о ***ах-однокурсниках. Давай! Давай, поделись болью-то!

Наступает момент, когда нужно покончить с делом, или дело покончит с тобой.