Цитаты на тему «» — страница 4

Может быть, для самой любви ничего и не нужно, кроме двух любящих людей, но каждому из них необходимо удостоверить перед другим свою ценность , чтобы укрепиться в его сердце , и для этого привлекаются в свидетели, в доказательство любые прекрасные факты из постороннего мира, самого по себе неинтересного для сосредоточенного чувства любящих.

Жизнь сразу превратила меня из ребёнка во взрослого человека , лишая юности.

— Мёртвые не шумят.
— Не буду...

Вся любовь происходит от нужды и тоски; если бы человек ни в чем не нуждался и не тосковал, он никогда не полюбил бы другого человека .

Сердце мужика самостоятельно поднялось в душу, в горловую тесноту, и там сжалось, отпуская из себя жар опасной жизни в верхнюю кожу. Мужик тронулся ногами, чтобы помочь своему сердцу вздрогнуть, но сердце замучилось без воздуха и не могло трудиться. Мужик разинул рот и закричал от горя смерти, жалея свои целые кости от сотления в прах, свою кровавую силу тела от гниения и двор от вечного сиротства.

У многих людей ум заменяется наглостью, иронией, насмешкой — «Вы интеллигенты»... Но за этим — невежество хулигана. Эгоизм жулика.

<...> Ведь не обязательно близко владеть человеком и радоваться лишь возле него — достаточно бывает чувствовать любимого человека постоянным жителем своего сердца; это, правда , труднее и мучительней, чем близкое, удовлетворенное обладание , потому что любовь к равнодушному живет лишь за счет одной своей верной силы , не питаясь ничем в ответ.

Это постоянство и терпение означали верность и неизменность женского сердца.

Отчего мы любим и жалеем далёких, умерших, спящих. Отчего живой и близкий нам — чужой. Всё неизвестное и невозвратное — для нас любовь и жалость .

Маркун нашел в книге листик и прочел, что он записал еще давно и забыл: разве ты знаешь в мире что-нибудь лучше, чем себя. И еще: но ты не только то, что дышит, бьется в этом теле. Ты можешь быть и Федором и Кондратом, если захочешь, если сумеешь познать их до конца, то есть полюбить. Ведь и любишь-то ты себя потому только, что знаешь себя увереннее всего. Уверься же в других и увидишь многое, увидишь все, ибо мир никогда не вмещался еще в одном человеке.

<...> человек , кормивший ее с детства, никогда не евший сахара, чтоб она ела его.

Единственное, что могло утешить и развлечь сердце человека , было сердце другого человека .

Пишу о нашей любви . Это сверхъестественно тяжело. Я же просто отдираю корки с сердца и разглядываю его, чтобы записать, как оно мучается. Вообще, настоящий писатель это жертва и экспериментатор в одном лице. Но не нарочно это делается, а само собой так получается. Но это ничуть не облегчает личной судьбы писателя — он неминуемо исходит кровью.

Я тебя никогда не обманывал и не обману, пока жив, потому что любовь есть также совесть , и она не позволит даже подумать об измене.

Колокольная музыка , так же как и воздух ночи, возбуждала чевенгурского человека отказаться от своего состояния и уйти вперед; и так как человек имел вместо имущества и идеалов лишь пустое тело , а впереди была одна революция , то и песня колоколов звала их к тревоге и желанию, а не к милости и миру.

— Чем же я, недостойный слуга, привлек Ваше внимание ?
— Тем и привлекли, что недостойны.

Сам доедай, у ней в серёдке вареньев нету, это сплошная коллективизация, нам радости мало!

— Ты что, дышишь?
— Как вспомню, так вздохну.

Ты сознательный молодец, — ты чуешь массы , как животное.

Вы не волнуйтесь, товарищ следователь... Тут действовали факты внутри человека , а вы искали их только снаружи. Но вы сумели понять свой недостаток и поступили с Мальцевым как человек благородный. Я вас уважаю.