Цитаты на тему «» — страница 2

Истории похожи на пауков со всеми их длинными лапками, и похожи на паучьи сети, в которых человек сам и запутывается, но которые кажутся такими красивыми, когда вы видите их под листовой на утренней росе, и так изящно соединятся между собой, каждая с каждою.

В комнату вошёл халат Толстяка Чарли. В нём была девушка.

Невозможное случается. И когда это происходит, большинство из нас с этим справляется.

Правду он считал по сути податливой и ранимой, скорее делом мнения, чем фактом.

Я скотина другого сорта.

Если тебя, Толстый Чарли, спросят, хочешь ли ты дожить до ста четырёх лет, скажи «нет». Всё болит. Всё. У меня болит в тех местах, которые наука даже ещё не открыла.

Хотеть помочь и целоваться с моей невестой — разные вещи . Мог бы сказать, что у тебя зубы болят.

— Есть три и только три вещи , способные усмирить боль , какую испытываешь при мысли о смерти,  — сказал Паук.  — Это вино , женщины и песни.
- Курица в карри тоже неплохо,  — заметил Толстый Чарли, но никто его не слушал.

Истории — это сети, густые, нить к нити, и вы следуете к центру каждой истории , потому что центр — это финал. А каждый человек — нить.

Интересно, отличается ли тишина могилы от, скажем, молчания космоса?

Мать всегда твердила, что следует каждый день надевать чистое белье на случай , если собьет автомобиль, и чистить зубы – на случай , если будут опознавать по стоматологической карте.

Тоска съест тебя изнутри, останутся только кожа да кости .

... ей совсем не понравилось то, что тут, в Китае, выдают за китайскую кухню, и она ждёт не дождётся, когда вернётся в Лондон поесть настоящих китайских блюд.

Несколько минут длилось «ты повесь трубку» — « нет , ты повесь трубку», — что составило бы честь парочке пятнадцатилетних жертв гормональной интоксикации, и наконец трубку повесили.

Ничего не происходило. И продолжало не происходить. Эдакий сериал… «Снова Ничего». «Возвращение Ничего». «Сын Ничего». «Ничего выходит на охоту». «Ничего, Эббот и Костелло встречают волка-оборотня»…

По части песен важно, что они как истории .
Ни черта не значат, если их никто не слышит.

Даже если ваша курица обыкновенно несёт золотые яйца , она рано или поздно <...> всё равно попадёт на сковородку.

Всякий, кто называет тебя «дамочкой», заведомо исключил тебя из списка людей, к которым стоит прислушаться.

Как у всех разумных существ, у Толстого Чарли был порог способности удивляться. Уже несколько дней стрелка отклонялась в «красное», иногда зашкаливала, а теперь прибор окончательно вышел из строя. Начиная с этого мгновения, ничто — решил он — не может его удивить. Больше идиотских несуразностей уже случиться не может. Приехали.
Но, разумеется, он ошибался.

Существует, как заметил однажды Толстяк Чарли, множество видов тишины.
У могил своя тишина .
У космоса — своя.
У горных вершин — своя.
Есть тишина охоты. Это тишина выслеживания. В такой тишине нечто мягко ступает на когтистых лапах, а под пушистой шкурой перекатываются стальные мускулы . Нечто цвета теней в высокой траве. Нечто, готовое позаботиться, чтобы ты не услышал ничего, что оно не пожелало бы выдать.