Цитаты на тему «» — страница 11

Смело смотреть вперед может далеко не каждый. Реализовывать свои мечты страшно, ступить в неизвестность еще страшнее, ведь никто не гарантирует, что все задуманное получится, кроме того, окружающие начинают дергать за юбку со словами: «куда ты полезла», «слишком много на себя берешь», «хватит верить в сказки», «останешься у разбитого корыта» и мои любимые фразы «найди нормальную работу» и «выйди наконец-то замуж». Бестактность – наше все.

И представляете, я вдруг посмотрел на часы и увидел, как стрелки идут, идут, неумолимо так идут, их ничто не остановит, и они действительно съедают время , воруют его. Вот они подошли к двенадцати, и пропал час, пропал день , пропал год. Они его украли. Мы всегда так ждем этот праздник, я говорю про Новый год, как будто мы уже заранее решили, что у нас все плохо и неинтересно, а вот завтра начнется новый год, и все изменится к лучшему. Понимаете? В нас как будто с самого рождения вкладывают мысль о том, что нужно думать только о будущем и жить только завтрашним днем. И мы все так и поступаем. А вдруг сегодняшний день — это вообще самое лучшее , что было, есть и будет во всей твоей жизни ? А ты этого и не заметил, не увидел, не понял, и только в глубокой старости ты вдруг начнешь осознавать, что вот он — самый лучший год в твоей жизни , он был так давно, а ты его пропустил, не оценил, все ждал чего-то лучшего.

... Рабский труд — самый непродуктивный. Если человек не хочет делать дело, он никогда не сделает его хорошо , даже если проявит феноменальную добросовестность, потому что принуждение убивает фантазию и интуицию. А без фантазии и интуиции ты не мастер, ты просто ремесленник.

Эррей пропал на целых пять лет; причем, до последнего времени не особенно задумывался о возвращении. Правда , не по причине того, что убил кого-то совсем уж важного. Просто… скучно ему там было. А после Фарлиона вообще — тоскливо. Потому что когда невидимая опасность каждый день щекочет тебе нервы , как-то глупо относиться к царящей в столице суете, как к чему-то значимому. Фарс — он и есть фарс . А благородное сословие, как ни крути, всю свою жизнь проводит именно в этом фальшивом состоянии.

Я люблю тебя. В этих трех словах вся моя жизнь .

Так всегда бывает: пока ты сосредоточен на одном человеке, его недостатки не режут глаз, но, как только появляется объект, с которым можно сравнивать, сразу картина меняется. И вдруг начинаешь видеть и седину, и морщины , и обвисающую кожу, и замечаешь то, чего раньше не замечал, и раздражаешься от того, что ещё вчера казалось милой особенностью или смешной привычкой.

— Ну вот... Гляди, там парочка идет. Сейчас они нас увидят и начнут выпрашивать автографы.
— Не узнают, — Аля протянула пачку влажных салфеток. — Вытри рабочее место .
— И без макияжа узнают.
— Не льсти себе.

Просите больше — всё равно много не дадут.
=====================
Первая заповедь нищего.

Подняла взгляд на невозмутимую зеленую физиономию, но этот гад только ласково мне улыбнулся и обратился к Шахерезаде Адовне:
— Спасибо за срочность. Я в долгу не останусь.
— Что вы, господин Феликс, как можно, — потупилась мохнатая Адовна, у которой даже пятачок покраснел. — Все для вас.
— Рад, что у нас такие сознательные работники. — Улыбка кикимора снова озарила существование несчастной чертовки, которой явно ничего, кроме этого, не светило.
Дама гордо выпрямилась, щелкнула копытами и отрапортовала:
— Служу Малахиту!
— Чудесно, — возрадовалось… начальство , что ли?! — Юля, мы можем идти.
И мы покинули гостеприимный кабинет под номером «666».

Марионетки , которые умеют дергаться сами, и надо лишь корректировать их движения, гораздо более ценны, чем тупые исполнители.

– Мы мирно идем навестить свою почившую родню. Кстати, тоже очень мирную! В умертвия не превращались, призраками не становились. Идеальные покойники! Никакого беспокойства смотрителям кладбища!
– Ага, а стало быть, то, что мы, вполне живые, ночью топаем на кладбище навестить почившую родню, – это в порядке вещей. Притом топаем с рюкзаками и попугаем. Видать, первое – для застолья, а второе… для развлечения .

Семья — замечательная вещь, а хорошая семья — это просто прекрасно. Когда семья создаётся, она стоит очень близко от понятия « любовь ». Практически вплотную. Но это изначально разные вещи ... Разные вещи существуют по разным законам, они по-разному возникают, по-разному развиваются и по-разному умирают. Они идут разными путями. Просто в какой-то момент их дороги пересеклись, и двое любящих друг друга людей создают семью...
Семья начинает жить и развиваться по своим законам, любовь же идёт собственной дорогой. Иногда, если сильно повезёт, эти дороги совпадают на протяжении всей жизни . Но это не правило, а исключение...
Когда дороги расположены на близком расстоянии, человек может идти одновременно по обеим, как по параллельным доскам. Но если эти дороги расходятся слишком далеко, приходится делать выбор ... Это не катастрофа , это нормальное положение вещей.

Вечерняя Москва – это не ночная Москва , это совсем-совсем другой город , и его Элеонора Николаевна Лозинцева тоже любила, уже за одно то любила, что он совсем не был похож ни на город утренний, сонный и свежий, ни на дневной, суетливый и бестолковый. В вечерней Москве не было бестолковости, в ней все было расписано и четко, все слои двигались в понятном порядке и в прогнозируемом направлении. Из театров. Из ресторанов. В ночные клубы и казино . Со свиданий. В бордели. Из гостей. На тусовки , как богемные, так и полукриминальные. <...> Вечером здесь образуется особый мир, свой, непонятный и загадочный, мир наркоманов и тех, кто хочет быть на них похожими, мир молодых людей, которые сидят исключительно на спинках скамеек, поставив ноги на сиденья, мир девушек с выбеленными лицами и вычерненными волосами и молодых людей, с делано деловитым видом переходящих от одной компании к другой и создающих самим себе иллюзию занятости, нужности и вообще активности. Мир этот источал опасность , и если в семь-восемь вечера эта опасность еле-еле витала в воздухе, то к десяти-одиннадцати часам она сгущалась в атмосфере и становилась похожа на кисель, сквозь который порой было трудно пройти.

Находясь в игре, понять, что это игра — сложно. Два года назад мы хлопками переворачивали наклейки с покемонами. И пока мы шли за школу, мы прекрасно понимали, что идем играть. Но, когда хлопаешь по стопке наклеек, это уже не игра . Всё по-настоящему.

— Тебя бросают и ты вдруг остаешься одна. И это так странно – разве можно бросать живого человека ? Выкинуть из жизни ? Ведь человек всё равно живой, ему нужно работать, есть, пить, спать, разговаривать, — то есть делать всё то, что он делал до этого. Но вот только сил жить нет . Нет и всё. И ты вдруг понимаешь, что была совсем не готова к тому, что тебя бросят.
— Как бы это ни сложилось, нельзя быть готовым к тому, что тебя бросят. Ты можешь догадываться, если чувствуешь, что от отношений повеяло холодом, можешь думать об этом, даже с друзьями советоваться и удивляться: «почему?». Но когда звучит фраза «Я ухожу» или другая – еще более идиотская – «Давай будем друзьями», ты понимаешь, что всё равно была не готова к этому.
— И что делать тогда? Как это пережить?
— Не нужно переживать. Нужно просто жить . Сохранить в душе только светлые воспоминания и жить дальше. Как бы по-идиотски это не звучало, время – лучший лекарь. Всё пройдет. Всё забудется.

— Вы в меньшинстве.
— Нет , нас трое.
— Прошу, меня не считайте! Я бы рад остаться и помочь, но не мое это — у меня спина больная, третий позвонок! Так что... [убегает]

Он был экспертом в утешении несправедливо обиженных и ошибочно оскорбленных

Смерть , если захочет, — сама тебе знак даст, тогда и почувствуешь, и даже сомневаться не будешь, сразу точно поймешь: вот она . Стоит рядом. А если специально ждать, то она не покажется. Она тоже прятаться умеет.

— Прости, скоро они поймут, почему я не стреляю.
— Давай медленно отступать.
— Гениально! И как я без тебя выживал?
— Кому-то из нас придется стоять, а кому-то бежать.
— И этот кто-то — я?
— Пистолет же у тебя, а у меня скоро свадьба — сделай мне подарок.
— Может, лучше тостер подарить?
— Его нет в моем списке.
— А минное поле в твоем списке есть?..

«Чувствовать себя победителем всегда приятно, — согласилась я, медленно отворачиваясь. — Особенно, если враг достойный и если тебе удалось победить его не тупой силой, а хитростью. Ты согласен?»