Цитаты на тему «» — страница 7

Только тогда станешь человеком, когда научишься видеть человека в другом.

Человек везде над чем-то властвует: над семьей, предприятием, районом, городом, страной… Вот задаешь себе вопрос: почему он принимает именно такое решение , а не другое? Всегда и везде я вижу, что причины этого — в его характере. Не в особенностях его профессии, не в его специальности. Мотивация всех поступков — она связана с характером человека .

Человеку на закате суждено всё разлюбить, чтобы душа его, освобожденная от всех земных привязанностей, предстала чистой, голой и свободной перед престолом Всевышнего.

Как только мы добиваемся, наконец, ясности мысли , силы разума и что-то начинаем уметь и знать, знать и понимать — нас приглашают на кладбище . Нас убирают как опасных свидетелей, как агентов контрразведки, которые слишком много знают.

Меньше слов и больше дела .
Никому не нужен крик .
Важно, чтоб душа сумела
Для себя найти язык .
<...>
Важно счастью научиться
И трудиться, а не ныть.
Что случится, то случится,
Значит, так тому и быть.
Значит, эти испытанья
Уготованы тебе,
Точно знаки препинанья
В предначертанной судьбе.

Вы похожи на куклу в этом платьице аленьком,
Зачесанная по-детски и по-смешному.
И мне странно, что Вы, такая маленькая,
Принесли столько муки мне, такому большому.
Истерически злая, подчеркнуто пошлая,
За публичною стойкой — всегда в распродаже.
Вы мне мстите за всё Ваше бедное прошлое —
Без семьи, без любви и без юности даже.

Я не ожидал, что ты так быстро проявишь свойственное тебе великодушие .

— Александр Николаевич, а Вы завтра будете?
— Я вечен, доктор Шостко. Я буду всегда...

А когда наступит утро , я бреду бульваром сонным,
Где в испуге даже дети убегают от меня.
Я усталый старый клоун, я машу мечом картонным,
И в лучах моей короны умирает светоч дня.

Вам не понять моей печали,
Когда вы ревности вулкан
В своей груди не ощущали
И не тревожил вас обман.

— Так... Хронический бронхит, онкология, болезни сердца и периферических сосудов.
— Чего?...
— Последствия курения, вот чего. Сигаретки не найдется?

Вам не понять моей печали,
Когда в очах, вам дорогих,
Холодности вы не читали,
Презренья не видали в них.

«Молодой человек должен гордиться своей страной» — часто слышу это требование. Но в каком случае он будет гордиться своей страной?
Когда в стране будет справедливый суд.
Когда в стране будут красивые города, пусть не роскошные, но прибранные.
Когда в стране будут хорошие дороги.
Когда в стране не будет бедных.
Когда в стране люди будут честно разговаривать в школе, в институте, на работе, в телевизоре, друг с другом.
Когда в стране люди будут честно себя вести…
Вот тогда молодой человек будет гордиться… Впрочем, почему обязательно именно своей страной? Может быть, просто своим временем?

Чем больше живет человек , тем яснее становится ему, в какую ловушку он попал, имея неосторожность родиться.

Для того чтобы христианский и мусульманский мир существовали в согласии и гармонии, надо провести четкую границу, через которую переходить нельзя ни одной из сторон. В первую очередь границу в области культуры. Мы не должны допускать смешения культур. Мы должны крайне осторожно относиться к передвижению людей разных культур и к их внедрению в чужие культуры. Бесконфликтно это не может происходить, потому что культура — это некий код, это мировоззрение , электричество .

Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвленна стала. Обратил взоры мои во внутренность мою — и узрел, что бедствия человека происходят от человека , и часто от того только, что он взирает непрямо на окружающие его предметы . Ужели, вещал я сам себе, природа толико скупа была к своим чадам, что от блудящего невинно сокрыла истину навеки? Ужели сия грозная мачеха произвела нас для того, чтоб чувствовали мы бедствия, а блаженство николи? Разум мой вострепетал от сея мысли , и сердце мое далеко ее от себя оттолкнуло. Я человеку нашел утешителя в нем самом. «Отыми завесу с очей природного чувствования — и блажен буду». Сей глас природы раздавался громко в сложении моем. Воспрянул я от уныния моего, в которое повергли меня чувствительность и сострадание ; я ощутил в себе довольно сил, чтобы противиться заблуждению; и — веселие неизреченное! — я почувствовал, что возможно всякому соучастником быть во благоденствии себе подобных.

Вам не понять моей печали,
Когда, растерзаны тоской,
Надолго вдаль не провожали
Того, кто властвует душой!