Цитаты на тему «» — страница 28

Откуда взяться лозунгу «Свобода – это рабство», если упразднено само понятие свободы?

Холод , скудость и бури воспитывают качества , создающие владык.

— Я люблю тебя...
— А я просто тебя трахнул.

В каком-то смысле книга не сообщила ему ничего нового – но в этом-то и заключалась ее прелесть. Она говорила то, что он сам бы мог сказать, если бы сумел привести в порядок отрывочные мысли . Она была произведением ума, похожего на его ум, только гораздо более сильного, более систематического и не изъязвленного страхом. Лучшие книги, понял он, говорят тебе то, что ты уже сам знаешь.

По правде говоря, проституция — еще одна форма рабства. В основе которого несчастье , нужда , зависимость от алкоголя или наркотиков. Зависимость женщины от мужчины .

— Не будь противоречивым.
— Это не противоречие, это непредсказуемость .

— Мне действительно необходимо брать с собой твою маленькую И. И.-игрушку?
— Вместе веселее, не так ли?
— Да, какая разница ... Другой И. И., но это по-прежнему всего лишь LQ-84.
— А твой И. Н.?
— Ого, оно ещё и разговаривает?... Я — Хамсин, также известный как «Песчаная Буря ».
— Над следующим заданием вы будете работать вместе .
— Напяливай ошейник, щенок. И запомни: мы принесём в эти земли свободу, даже ценой своих жизней. Но всё же лучше — их.
— Я... ничего не знаю о свободе...
— Тогда готовься к обучению.
— Мы ещё посмотрим, кому нужно учиться...
— Мистраль, наша миссия в... распространении свободы? Если так, то почему у меня никогда не было права выбора?
— Почему? Ну, это... оно было...

Одинокие мужчины , внешне они могут выглядеть сильными, а заглянешь внутрь — осколки тонкого фарфора.

Этот яркий день мы надолго, надолго запомним с тобой,
Будет Земля счастливой и молодой!
Москва просторна, а над нею, над нею, над ней
В небе флаги плывут,
Словно разноцветная стая облаков.
Сегодня лучше и добрее, добрее, добрей
Станет всё человечество .
В спорте есть соперники, в спорте нет врагов!

Меня совершенно не интересует постоянство Юпитера. Как бы он ни поступил, я ничему не удивлюсь. Но меня поражает его интерес ко мне.

Счастье состоит в том, чтобы всегда говорить правду, не причиняя никому боли.

Иногда люди не могут быть вместе и понимают это, но им не преодолеть взаимное притяжение . Это чувство очень трудно побороть.

Я так их люблю... Люблю Юку... Люблю Орине... И наш город ... И маму с папой люблю, и... я... Я просто обожаю AKB0048.

«Обломов». В этом романе внутренно прославляется русская лень и внешне она же порицается изображением мёртво-деятельных людей (Ольга и Штольц). Никакая «положительная» деятельность в России не может выдержать критики Обломова: его покой таит в себе запрос на высшую ценность , на такую деятельность, из-за которой стоило бы лишиться покоя. Это своего рода толстовское «неделание». Иначе и быть не может в стране, где всякая деятельность, направленная на улучшение своего существования, сопровождается чувством неправоты, и только деятельность, в которой личное совершенно сливается с делом для других, может быть противопоставлено обломовскому покою. В романе есть только чисто внешнее касание огромного русского факта, и потому только роман стал знаменит. Антипод Обломова не Штольц, а максималист, с которым Обломов действительно мог бы дружить, спорить по существу и как бы сливаться временами, как слито это в Илье Муромце: сидел, сидел и вдруг пошёл, да как пошёл! Вне обломовщины и максимализма не было морального существования в России, разве только приблизительное.

— Стан, я хотел спросить себя...
— Валяй, спрашивай, если не расхотел.
— Мой отец , он был какой?
— Добрый.
— Я не про то. Он был хороший легавый?
— Забудь слово «легавый». Так говорит тот, кто нас не любит. Он был классным полицейским.
— А я, наверное, займусь чем-то другим.
— И правильно сделаешь. Профессия не из лучших.
— А почему же вы не бросили ее?
— Да мы собирались, только не получилось...

Когда начинается разрушение , оно идёт беспрерывно.

... поделившись проблемой, уменьшаешь её вдвое.

Война всегда была стражем здравого рассудка, и, если говорить о правящих классах, вероятно, главным стражем. Пока войну можно было выиграть или проиграть, никакой правящий класс не имел права вести себя совсем безответственно.

Восток озарён, запад считает цифры.

Та часть, та «Я», которая совершила ужасный поступок – для меня как сестра, которую я случайно встретила на улице: «Здравствуй, сестра!» Как будто во мне две сестры: Вера и Случай . И моя Вера , моя Вера не может исключить Случай . Но Случай не может объяснить Веру. Вера не позволяет мне надеяться на Случай . А Случай даёт мне слишком мало Веры. Я читала где-то, что частная жизнь – это сцена , где мое «Я» играет множество ролей. И он одним «Я» не исчерпывается. И я их все играю… Я страдаю, верю, существую, и я знаю, что есть еще третий выход . Рак или безумие? Только рак и безумие искажают реальность . А этот, третий выход , он все пронизывает…