Цитаты на тему «» — страница 49

Нужно уходить со сцены, пока тебе аплодируют.

Я не разбойник и не апостол,
И для меня, конечно, тоже все не просто.
И очень может быть, что от забот моих,
Я поседею раньше остальных.
<...>
Пусть бесится ветер жестокий
В тумане житейских морей.
Белеет мой парус, такой одинокий,
На фоне стальных кораблей!

Когда румяный день уходит прочь,
И, смуглая как тень , приходит ночь ,
Прохлада, к счастью, окружает нас,
И возникает в сердце сладкий жар...
Шумят, как ветки жимолости днём,
Слова желаний, от которых в нём
Нам не оставит разум ни следа,
Ведь солнцу звёзд не жалко никогда .
Но жаль того, кто страстью пренебрёг,
Кто в ней услышал для себя упрёк,
Кто не бледнел, слабея от любви ,
Тот человеком не был меж людьми...

— А где же наши знамена? Я что-то их не вижу. Какие у нас знамена?
— Бесподобные, сир.
— Надеюсь, с преобладанием голубого?
— Безусловно, голубое на голубом. Королевский голубой на голубом фоне Франции, прусской голубизне до нас далеко.

Доктор тоже человек , у него свои слабости: он жить хочет.

— Этот отвратительный бургер – часть моего плана стать известной певицей и погибнуть как Курт Кобейн и Эми Венгаузе в возрасте двадцати семи лет.
— Сколько тебе?
— Сорок пять.
— Хм, еще не поздно мечтать.
— Та мне двадцать шесть.
— Отлично. У тебя еще есть время .

Бери всё то, что под рукою, и не ищи себе другое!

Помню, после поездки на фронт во время войны с Германией, я почувствовал очень остро несоответствие маленькой текущей литературы с адским величием картины мирового зла, так и теперь, вижу, пресса не стоит на уровне дела .

Нет ничего нужнее ненужного.

РОВС казался Миллеру твердым монолитом, сплоченным белой идеей. В интервью лондонской газете «Морнинг пост», едва возглавив крупнейшую организацию русского зарубежья, он сказал: «Эмигранты убеждены, что рано или поздно русский народ сам свергнет советскую власть , а их задача — содействовать контрреволюционному движению, нарастающему в стране».

— Ты зачем здесь, хрен моржовый?
— Каждый день последние десять лет Лоретта давала мне чёрный кофе . Сегодня она тоже подала кофе , только в нём сахар, и много. Я вернулся, чтобы пожаловаться. Ребятки, бросайте ваши пушки.
— Ты что?
— Ну... тогда мы не позволим вам просто уйти.
— Кто это — мы, гад?
— Смит, Вессон... и я. [ достаёт свой «Smith&Wesson» 44 калибра ]

Сейчас ты дитя сердешное и любознательное, введенное в заблуждение мира сложностью. Видишь кошку? И я вижу, а её нет . Видишь смысл жизни ? И я нет , а он есть.

Мы не чувствуем ее притяжения, но знаем что она всегда там. От нее ничто не ускользнет. Именно из-за Луны возникли условия пригодные для жизни . Ну а теперь мы должны спасти свои жизни от самих себя. Удивительно.

Не смерть угнетает. Тошно знать, когда умрёшь.

Ну что с тобой, Хлебников, буду делать? Бьюсь с тобой, бьюсь, а ты совсем как верблюд, только рогов у тебя нету.

— У нас сегодня неприёмный день !
— А у меня как раз очень приятный!

Она виновна в том, что жила, что существовала! Как и этот идиот, что вскружил ей голову, но теперь все кончено, упокой господь её душу... Но как же моя душа !?

К чему эти нежности при нашей бедности?

Не забывайте, что я борюсь против несправедливости в этой стране. Несправедливо, что ваши глаза печальны, Ортенсия.

Не терплю всех лошадей, конечно, кроме моей старушки. Бог создал человека , чтобы он сам ходил по земле.