Цитаты на тему «» — страница 104

— Скажешь, что нельзя ходить на кладбище посреди ночи, да?
— Самое безопасное место на земле.
— Потому что все мертвые.

Мужчины , как ветер — влетают в открытую дверь .

Говорят, хорошо возвращаться из похода, когда кто-то ждет тебя у очага и хранит для тебя его тепло .

Киса! Я давно хотел Вас спросить как художник ... художника: Вы рисовать умеете?

И тут в его голове возник почти готовый образ некоего товарища Огилви, который недавно геройски погиб в бою. Случалось, что Большой Брат посвящал Приказ Дня прославлению какого-нибудь скромного, рядового члена Партии, чья жизнь и смерть подавались как достойный пример для подражания. Пусть на этот раз он прославит товарища Огилви. Конечно, никакого товарища Огилви никогда не существовало в природе, но несколько строчек в газете и пара подделанных фотографий сделают его существование вполне реальным.

— Ваша милость, у меня было разрешение на постройку домика. Мне его дал сам синьор граф Вишня.
— Мошенник, ты построил дом на чужой земле...
— Мне разрешил построить домик сам хозяин граф Вишня.
— На земле, которая теперь принадлежит графиням.
— Я говорю, у меня есть разрешение .
— Убирайся, убирайся отсюда вон, без всяких разговоров...

В характере русского человека — трудно сходиться и трудно расставаться.

Вы прелестны. Завтра вечером Вашей красоты будет достаточно, чтобы осветить бальный зал.

— Доброе утро .
— Уолтер, я не буду ходить вокруг да около, скажу тебя прямо — твой брак очень не устраивает нашу фирму. Для нас это большой позор и нам придётся расстаться.
— Я и сам собирался уволиться, Арнольд. Понимаешь, я скоро стану отцом и мне будет очень стыдно рассказывать своему ребёнку, что я работал у такого дерьма, как ты.

Продумываешь всё до мелочей. Стараешься все предусмотреть. И тут вдруг вмешивается человеческий фактор.

— Твоя работа ?
— Бюро добрых услуг...

— Она хочет вместо своего рыбьего хвоста две маленькие ножки и сердце ?
— Да.
— А зачем ей сердце?
— Для счастья.
— А тебе сердце принесло много счастья?!
— Я не жалуюсь...

Бедность страшит меня. Для женщины бедность — еще большее рабство , чем для мужчины .

— Не бери в голову, она ему как сестра.
— У меня есть сестра. Мы так не танцуем.

Знать и не знать, владеть полной правдой и говорить тщательно сфабрикованную ложь, придерживаться одновременно двух взаимоисключающих мнений, знать, что они противоречат одно другому, и верить в оба, обращать логику против логики, не признавать мораль и в то же время клясться этой самой моралью, верить, что демократия невозможна, и утверждать, что Партия защищает демократию, забывать все, что приказано забыть, а потом, при необходимости, вновь вспоминать об этом и, самое главное, применять такую диалектику и к самой диалектике. Это было высшим достижением: сознательно навязывать бессознательность и тут же самому забывать, что ты только что занимался гипнозом. Ведь даже для того, чтобы понять это слово «двоемыслие», надо было применить двоемыслие.

Дочка, дочка, со мной происходит что-то ужасное, доброе что-то. Такой страх ! Давай подумаем, может, не стоит его прогонять? Живут же другие — и ничего! Ну, подумаешь, медведь! Всё-таки, не хорёк, а? Мы бы его приучали, причёсывали бы. Он бы иногда нам поплясал бы!

Мы отдаёмся любви , потому что она дарит нам хоть какое-то ощущение того, что невозможно постичь... кажется, что ничто не имеет значения... но только не в конце...

Тётушки, которые бросают своих племянников, не могут быть хорошими тётушками.

... И тут я решил усложнить себе жизнь . Всегда полагаясь на верный выигрыш , я впервые поставил на сомнительную карту.

Мелькают лица и руки , темные шевелюры, за мглистым стеклом все размыто, как на полотнах импрессионистов.